Мэри Дэвидсон - Бессмертная и незамужняя

Священник отцепил от воротника свой серебряный крестик и передал мне. Я крепко зажала его в ладони, напряглась в ожидании, но… ничего не случилось. Я потрясла миниатюрное распятие – может, там что-то не контачит? – по-прежнему ничего не происходило.

Я протянула крестик обратно.

– Спасибо… Почему-то не получается.

– Если хотите, оставьте его себе.

– Нет-нет, не надо.

– Да нет, оставьте… Мне хочется, чтобы он остался у вас.

На щеках священника заиграл румянец, и когда я взяла его ладонь, положила на нее крестик и загнула ему пальцы, их цвет стал еще более насыщенным.

– Спасибо, но он принадлежит исключительно вам. Не следует отдавать его какой-то незнакомке.

– Не какой-то, а прекрасной незнакомке… Изумительной, бесподобной женщине!

– Что?..

Ну надо же – сначала уборщик, а теперь еще и священник! И охота им клеиться к мертвой дамочке?

Словно в ответ на мою мысль он несколько раз моргнул и медленно помотал головой.

– Извините… Даже не знаю, что на меня нашло. – Он рассеянно дотронулся до своего обручального кольца, и это, похоже, дало ему силы вновь посмотреть мне в глаза. – Пожалуйста, продолжайте.

– Да больше, собственно, и сказать-то нечего, – пожала я плечами. – Я в полной растерянности и даже не представляю, что делать дальше. Возможно, вы считаете меня просто свихнувшейся, и я вас прекрасно понимаю. Но не могли бы вы хотя бы на минуту притвориться, что верите мне, и дать какой-то совет?

– Да нет, я вижу, что вы в здравом уме, и совсем не похоже, что вы лжете, – сказал священник. В его речи слышался едва уловимый южный акцент, и это вдруг навеяло мне мысли об овсянке и магнолиях. – Совершенно очевидно, что вам пришлось пережить ужасные вещи, и поэтому просто необходимо с кем-то поговорить. И еще вам нужно отдохнуть.

Да, конечно, мне нужно отдохнуть… Только где? В могиле? Я бы с удовольствием… Для долгого-долгого отдыха придется, видно, искать какое-то укромное место, где меня никто не сможет побеспокоить.

Я была слишком измотана, чтобы в подтверждение своих слов протыкать себе сердце чайной ложкой. Вяло кивнув, я уткнулась взглядом в пустую чашку. А может, расколошматить ее и съесть осколки?

– Ну а то, что Библия не причинила вам никакого вреда, означает только одно – Бог по-прежнему любит вас.

– Или же то, что обычные законы ко мне не применимы, – предположила я и тут же осознала, насколько нелепы мои слона. На всех обитателей нашей планеты божьи законы почему-то действуют, и только, видите ли, Бетси Тейлор стала исключением! Какая чушь! Девица я, конечно, тщеславная, но на сей раз слишком уж много о себе возомнила. – Так вы считаете, что мне следует прекратить попытки уничтожить себя?

– Безусловно! – Священник по-прежнему держался за свое кольцо, и его голос становился все более твердым. – Вы говорите, что пришли на помощь той женщине и ее дочке и никого при этом не укусили… Это свидетельствует о том, что у вас сохранилась душа. – Он на секунду замялся и продолжил: – Одна моя прихожанка работает в… некоем месте в деловой части города. Может, дать вам ее карточку? Если у вас нет машины, я охотно подвезу.

– Да, конечно, давайте, – кивнула я и тут же соврала: – Я сегодня же ей позвоню.

Со священником – он называл свое имя, но я не запомнила – мы расстались добрыми друзьями. Когда я уходила, он тряс за плечо уборщика, пытаясь его разбудить.

Из церкви я решила пойти прямо домой. Священник, несомненно, счел меня сумасшедшей, но к его совету все же стоило прислушаться. Прежняя жизнь закончилась, однако вполне возможно, что мне удастся начать новую.

Теперь я была безжалостной представительницей популяции вечно голодных бессмертных кровососов, и желание хлебнуть крови (фу!) становилось все сильнее. Однако эту проблему наверняка можно решить как-то цивилизованно – вовсе не обязательно превращаться в огромную двуногую пиявку, если тебе этого так не хочется. В конце концов, в нашем городе есть по меньшей мере шесть банков донорской крови.

И самое главное – Бог по-прежнему любит меня! Так сказал священник, а священники не могут лгать, им по долгу службы полагается говорить только правду.

Да, Бог меня любит… и, судя по всему, что-то похожее по отношению ко мне испытывали и священник с уборщиком… В голову вдруг пришла одна мысль, и я даже удивилась, как это меня раньше не осенило. Ведь если ты раз за разом пытаешься наложить на себя руки, используя самые различные способы, и у тебя ничего не получается, – значит, тебе пока еще рано покидать наш грешный мир.

В это трудно поверить, но похоже, мне был дан дополнительный шанс. Среди великого множества людей выбор пал именно на меня! И я не собиралась упускать предоставленную возможность. Ни в коем случае!

Поймать такси удалось только за два квартала от церкви. В отличие от Бостона или Нью-Йорка в Миннеаполисе таксомоторы – явление редкое, чуть ли не из области фантастики. Примерно так же, как и достаточно толковый, приносящий какую-то пользу сотрудник в торговом центре «Нейман Маркус».

Удаляющаяся машина была уже в конце квартала, но я все же взмахнула рукой. Тотчас же послышался визг шин, автомобиль резко развернулся в неположенном месте и вскоре притормозил рядом. Водитель, проворно выскочив из салона, распахнул передо мной дверцу.

– Спасибо, – сказала я. – Вы не могли бы подбросить меня до Эдины?

Ни ответа, ни даже кивка не последовало – водитель просто стоял и таращил на меня глаза. Он был немолод, примерно ровесник моего отца, с брюшком, приобретенным за годы сидячей работы, и с бородой, в которой застряли какие-то крошки. Рубашка едва застегивалась на его животе, но вообще он выглядел вполне сносно. По крайней мере улыбался. Точнее, ухмылялся… Как бы то ни было, я не собиралась идти пешком тридцать с лишним километров. Не та ситуация, чтобы быть особо разборчивой.

Я уселась в машину, и мы тронулись в путь.

Поездка оказалась просто бесподобной. Если уж мне так хотелось погибнуть ужасной смертью, то надо было поймать это такси сразу же, как только я вышла из покойницкой. Похоже, водитель был чокнутым в самом буквальном смысле слова. Он постоянно пялился на меня в зеркало заднего вида, и только пронзительные гудки встречных автомобилей да ругань ранних прохожих заставляли его – совсем ненадолго – переключить внимание на дорогу.

После того как мы несколько раз едва не столкнулись – сначала с грузовиком, потом с фургоном, развозящим утреннюю прессу, и наконец с автобусом, заполненным пассажирами, – я решила, что с лихачеством пора кончать. Со мной-то в случае столкновения вряд ли что случится, но этого бесстрашного гонщика искромсать может основательно.