Десятый отряд - Оксана Алексеева

не проверяй, чью сторону я в итоге займу, когда вопрос встанет так: или ты, или она. Тебе не понравится мой выбор. Но он однозначный.

Он не стал дожидаться ответа, да я его пока и сама не знала – необходимо подумать. Прозвучало так, как будто Диминику небезразлично, как и когда я окончу свои дни. И пусть он всегда выберет Кристину, но и на меня наплевать не может.

Арикс вышел нас встречать, пребывая в полном удивлении.

– Знакомься, это Наташа, ты можешь называть ее Тальей, – представил меня его господин, опередив вопрос. – А к ночи еще одну приблудную привезу. Готовить теперь придется на троих. Справишься?

Слуга уже по имени меня узнал – и оттого начал таращить глаза еще усерднее. Не удержался от комментария:

– Та самая? Милорд… ваше сердце похитило болотное чудище?! Не слишком ли экзотично?

А он ловко подбирает слова, не хуже тролля. Я широко улыбнулась, понимая, как ужасающе сейчас это выглядит, и успокоила:

– Сердце Дима я уже на место вернула, потому не сердитесь. Рада познакомиться, Арикс. Кстати говоря, мы с Мариной умеем готовить, да и по хозяйству поможем!

Но старик отвел хмурый взгляд и пошагал обратно в дом, бурча под нос:

– Не пытайся мне понравиться, девочка, это невозможно.

Он меня возненавидел с первого упоминания, ясно как день. И точно не ожидал, что ему же придется меня привечать.

Глава 4

Я прошлась по большому дому, заглядывая лишь в открытые комнаты. Через птичьи глаза уже обстановку видела, но все равно поражалась. Вошла в одну из спален, на которую указал Диминик:

– Эта свободна, можешь занимать.

Да у него тут почти все поместье свободно. Они живут вдвоем там, где раньше наверняка жили десятки существ. Комната, где я оказалась, больше напоминала музей, в котором давно не наводили порядок. Пыль меня не смущала, в отличие от резных наличников и кованых ножек пустых шкафов, достойных стать выставочными экспонатами.

– Это покои твоих родителей? – предположила я.

– Нет, раньше тут жили слуги. Из комнаты родителей все пришлось продать.

Я уважительно хмыкнула:

– Видимо, моя шутка, что ты привык есть с золотой посуды, была совсем не шуткой.

Инкуб только равнодушно пожал плечами, а я только теперь заметила, что он принес целый мешок со свернутой одеждой. Сейчас бросил его на пол и пояснил:

– Здесь платья матери – то, что продать не получилось. Тебе надо переодеться, зеленая краска с ткани не сойдет и через три дня. Надеюсь, не побрезгуешь, потому что денег на обновки я тебе в любом случае подкидывать не собираюсь.

Я с задумчивой улыбкой покачала головой. Взять одежду давно умершей женщины я могла – по сравнению с событиями моей жизни ничего ужасного. Но почему-то не хотела этого делать. Претила сама мысль, что Диминик увидит меня в ее нарядах – и ведь непременно при этом что-то почувствует: мучительные воспоминания или раздражение от того, что я никогда не буду выглядеть равной леди Эйм, хоть меня с ног до головы жемчугами обмотай. Пока решила ответить неопределенно:

– Оставь, потом посмотрю. Вообще-то, у Маринки есть нормальный бизнес-план, мы не пропадем. В переодевалке у меня хранится еще один комплект. – Я подошла к зеркалу в бронзовой оправе, чуть потемневшему от времени, и содрогнулась: – Меня больше лицо смущает. Капец просто! Я такой уродиной три дня ходить должна?!

Отражение инкуба приблизилось ко мне – Диминик задумчиво смотрел на мой затылок. Его слова прозвучали тихо и равнодушно:

– Прекрати нагнетать. Даже зеленый цвет лица не делает тебя уродиной, Наташ.

Я от неожиданности усмехнулась и повернулась к нему, чтобы видеть выражение лица четко, а не в затемненном отражении:

– Это что сейчас было – комплимент?

– Да, – без эмоций признал он, встрепенулся и посмотрел в глаза. – Клянусь, я бы и сейчас уложил тебя на лопатки, хоть зеленую, хоть фиолетовую. Наверное, я уже очень голодный. Надо будет выбраться в человеческий мир, чтобы твоя Марина случайно не пострадала.

После этих слов он просто вышел из комнаты, предоставив меня самой себе. А я некоторое время смотрела в закрытую дверь. Маринка пострадает? Но при мне инкуб ни разу не говорил таких двусмысленностей именно о Марине. Зачем он это делает? Зачем намеками поддерживает во мне еще не угасшую влюбленность? Она ведь как раз из-за этого все еще не вылечилась! Инкуб меня не трогает и не целует, но иногда говорит такие вещи, после которых сердце заходится.

Отвлекала от мыслей работа, а уборка здесь прямо напрашивалась. Арикс делал вид, что моих вопросов не слышит, поэтому я сама нашла тряпки, емкости для мытья полов и щетки. До приезда подруги успела привести в порядок эту спальню и следующую, почти такую же. Это были смежные помещения с ванной комнатой посередине – одной на двоих. Пожилой слуга молча принес пару комплектов постельного белья и подушек, бросил на кровать во второй комнате, как будто все определил для другой гостьи. Я проводила его недоуменным взглядом, но снова доставать не решилась. Несмотря на ветхость мебели, нам с Мариной в таких условиях жить не приходилось. Да только две эти комнаты были больше нашей московской квартиры, а уж старинная мебель придавала им вид царских покоев.

Диминик привез Марину уже затемно. Не только ее, а еще и два велосипеда, которые они непонятно каким образом привязали к крыше машины веревками. Я сложила руки на груди и угрожающе выкрикнула:

– Только не говори, что их купила. Марина, я больше остальных в курсе, что у тебя не было на них денег!

Покосилась на инкуба, чья компания дурно влияет на всех, но подруга успокоила:

– Да нет, не угнала я их, это подарок от Николаса – в честь переезда.

Диминик презрительно ухмыльнулся:

– Скорее прямая просьба от оборотня: «Катитесь из этого злачного места в самое ближайшее время».

– Не без этого, – неохотно согласилась Марина. – Но отказываться я не стала. Мы с Наташей хотя бы не будем так привязаны к тебе и твоей машине. Я уже все продумала! В поместье мы можем ходить в человеческой одежде, платья оставим в столичной переодевалке. Зато если вдруг Диминика не будет дома или он не захочет нас подвозить, то мы не окажемся тут запертыми.

– Я так и сказал, – пробурчал инкуб и пошел мимо нас в дом.

Мне не было понятно, почему он немного раздражен щедрым подарком магикопа. Не хотел же в самом деле привязать нас обеих к своей персоне и своим перемещениям? А пока я радостно заглядывала в пакеты, которые передавала мне подруга – мои вещи как никогда пришлись кстати.

К ужину я вышла в родных джинсах и застиранной футболке, отчего почти почувствовала себя как дома. Марина же предпочла пока щеголять в роскошном длинном вахарнийском платье, ей все еще не надоело чувствовать себя принцессой из сказки – впрочем, я в первые дни здесь ощущала себя так же и с сожалением переодевалась в человеческую одежду. Мой вид потряс только старого Арикса – он так брезгливо скривился при моем появлении, что стало смешно. Инкуб-полукровка, насколько я понимала, в нашем мире практически никогда не бывал: в нем было достаточно крови ведьмака, чтобы не нуждаться в сексуальной компании обычных женщин. И поэтому джинсы на девушке в его глазах могли выглядеть верхом неприличия.

Зато с Мариной он держался максимально приветливо:

– Как тебе похлебка, милая? Раньше мне не доводилось готовить для человеков.

– Очень вкусно, господин Арикс! – отозвалась она. – Тут какие-то редкие приправы?

– Да какой я тебе господин, Мара? – отмахнулся старик. – Рад, что тебе нравится. Я не слишком хорош в магии, но немного умею – например, колдовать над травами, что делает меня хорошим поваром.

– Непревзойденным, – тихо поправил Диминик. – По рассказам очевидцев. Сам не пробовал.

Арикс улыбкой отреагировал на похвалу:

– Как скажете, милорд. Вам подлить еще вина?

Инкуб за столом был единственным, кто не уминал с удовольствием густую похлебку со свежеиспеченным хлебом. Он только неспешно цедил красное вино и слушал разговоры. А ведь я часто видела его пьющим, но ни разу – пьяным. На мой взгляд Дим решил ответить,