Академия магии на дистанционке - Ольга Олеговна Пашнина

Объявление войны стало ответом на нападение Орхара на делегацию, прибывшую для совместной разработки первого Статута о Сосуществовании Рас. Среди причин начала войны основными считаются экономические и идеологические. Напряженность между нелюдьми и остальными королевствами росла пропорционально с развитием магии. Непримиримые культурные различия заставили Орхар обособиться и закрыться от людей, в то время как Амбрессия была обеспокоена растущими в Орхаре античеловеческими настроениями.

Магистр поднял руку, призывая меня остановиться.

— Кто хочет рассказать подробнее о камнях преткновения народов Орхара и Амбрессии? Дарина подняла руку — ее изображение появилось рядом с моим.

— Населяющие Орхар народы демонов и оборотней испокон веков считали людей — низшими слабыми существами. Закон, запрещающий брак между оборотнем и человеком, отменили меньше десяти лет назад, а многие другие законы, ограничивающие права людей, продолжают действовать. До открытия людьми магии орхарцы подтверждали свои убеждения силой, но в столетии Лиры все изменилось — и тогда Орхар превратился в закрытое королевство нелюдей.

— Погодите, адептка, погодите, столетие Лиры мы с вами уже прошли. Адептка Драйвер, вернитесь к началу войны и продолжите.

— Орхар с самого начала был против подписания статута. Король дал согласие лишь из-за торговли: к началу столетия Орла Амбрессия стала едва ли не крупнейшим продавцом магических товаров и ингредиентов, в том числе амброзии.

Тут же кто-то смачно чихнул, и все засмеялись.

— Орхар, как и любое королевство, нуждался в магических товарах. Но, поскольку он сам неохотно торговал с Амбрессией и не раз проявлял враждебную позицию, объемы торговли можно было назвать несущественными. И тогда Орхар начал войну, уверенный, что оборотни и демоны с легкостью захватят человеческое королевство. Пусть даже магическое.

— Итак, нехватка магических ресурсов и историческое презрение к слабым, не обладающим звериной мощью, людям, — кивнул магистр. — Еще кто-нибудь может назвать причины войны?

— Слабая дипломатия, — сказал Генри.

Он, в отличие от остальных, не утруждал себя поднятием руки. И о дипломатии знал куда больше нашего: его отец — посол в Орхаре сейчас. Надо думать, тема войны с оборотнями часто всплывает у них дома. Ее отголоски звучат до сих пор.

— Хорошо, еще?

Воцарилась тишина. Народ шуршал конспектами, кто-то судорожно листал учебник. Предпосылки войны занимали целый параграф, но его, конечно, никто не удосужился прочесть. И пауза затягивалась.

— Магистр Криган?

Я встрепенулась. А он здесь причем? Магистр был подростком, когда была война, как он мог затесаться в ее причины?

И тут я поняла, что все смотрят на меня. Дарина, наклонившись к самому МагПаду, прищурилась. Остальные перешептывались, и даже магистр поправил очки, словно не до конца верил, что глаза его не обманывают.

Я медленно обернулась.

Посреди гостиной, завернувшись по пояс в полотенце, действительно стоял магистр Криган. В руках он держал второе полотенце, которым сушил волосы.

— Вы что, серьезно?! — взвыла я.

— Твою ж дивизию. — Он выдал любимое папино ругательство. — Я про тебя забыл.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Точно. Соседка.

Малкольм совершенно о ней забыл. Сначала помнил и даже мельком глянул расписание — чтобы во время практических пар Вернер быть начеку. Потом раздумывал, почему все-таки она не Вернер, а Драйвер, потом начал разбираться с собственным дурдомом, по ошибке именуемым лекциями. Вылавливал прогульщиков, халявщиков и прочих идиотов, думающих, что если они не находятся в аудитории, то он их не видит. Объяснял четырем группам, что дистанционка ничем не отличается от обычных занятий и не надо приходить на нее в пижаме. Отчитал первые лекции, раздал задания, назначил пересдачи с прошлого семестра — и сделал еще тысячу дел, которые сваливаются на магистров в первый день работы.

И как-то за этими делами забылись и тролль, оставленный на попечение. И адептка, которую он самолично усадил в гостиной.

После пар захотелось в душ, взбодриться, сбросить напряжение в спине после долгого сидения в кресле. А потом обдумать ужин. Рис с гребешками под белое вино из Клеврандии? Или снова стейк с красным сухим? Можно было запечь рулет, но не хотелось возиться.

Вот так, лениво зевая, Малкольм вышел в гостиную, где его остановил отчаянный адепткин вопль.

Повезло, что он хотя бы обернул бедра полотенцем. Когда живешь один, в этом нет нужды. Боги явно хранят адептку Драйвер от подобных потрясений. Она с виду совсем ромашка.

— Забыли?!

Она так быстро переключила рычаг, выключая МагПад, что тот едва не свалился. Из недр дома донесся приглушенный «чпок», но Ося выбрал неудачное время для привлечения внимания.

— Вы не слышали мои пары?

— Я принимал душ, шумела вода.

— Но потом-то вы из него вышли!

— Да, и все было тихо. Что, тот самый момент, когда все спонтанно замолкают, и слышен чей-то негромкий мат с дальних рядов?

— Нет, всего лишь голый мужик на заднем плане!

— Да ладно, может, никто меня не узнал? Скажешь, что парень. Поднимешь себе популярность. Загадочность всегда в цене.

— Они вас узнали! Да вас вообще сложно не узнать. Вы — ночной кошмар всей академии!

— Странно, а я думал — эротический сон, — фыркнул Малкольм, но осекся, вдруг вспомнив, что подобные шутки не слишком уместны в присутствии студентки.

Но то, что его почти голым видел целый поток адептов — не особо серьезная проблема. Не голым же. Само по себе событие не слишком выдающееся, некоторые магистры вполне успешно тренировались вместе с адептами на полигонах и, хоть у преподавателей и были собственные раздевалки с душевыми, иногда приходилось идти в общие.

Да, он пару часов назад назвал идиотом адепта, у которого на заднем плане лениво почесывал пузо дядюшка в широченных цветных трусах, а сейчас он сам стал таким дядюшкой (только чуть более симпатичным). Но это не конец света и не катастрофа.

А вот Анастасия так, похоже, не считала. Когда Малкольм вернулся одетый, она бродила туда-сюда по гостиной, нервно сжимая в руках МагПад и что-то бормотала себе под нос.

— Скажу, что… нет, не поверят. Или… тоже не то.

Без слов Малкольм прошел на кухню, где открыл бутылку вина (все-таки красного) и, чуть поколебавшись, достал два бокала.

— Иди, выпей, — вздохнул он. — Полегчает.

— Папа не одобрит.

— Папа не одобрит, — передразнил он. — А ты всегда делаешь то, что папа говорит?

— Да!

— Тогда почему не учишься как следует? Уже обрадовала заваленной сессией?

Анастасия покраснела, а он вдруг испытал странный прилив удовлетворения. Да что это такое? Она, конечно, не образцовая студентка и в свое время крепко его достала своей дурацкой шапкой на паре. Но тогда Малкольм забыл о ней сразу, как закрылись двери аудитории. А сейчас ему нравится издеваться