Дом Трех ключей - Алёна Кручко

и мы по крутому откосу спустились к реке. Здесь, под ивами, было наше секретное место. Наше «Логово».

— Я обновил чары, — сообщил Томэ, нырнув под густую завесу ветвей. — Теперь здесь можно свободнo говорить обо всем и заниматься чем угодно, не увидят и не услышат. Чем угодно, кроме затратной магии, — уточнил, — ее засекут. Если будут следить специально.

— А специально — кому мы нужны, — пробормотала я.

Листва побурела от пыли, несмотря на близость воды, да и вода в нашей речке не для любителей купания, с добавками бензина и химии. Я вдруг подумала, что Пат, наверное, прав: источников остается все меньше, иначе откуда бы взялась необходимость заменять магию техникой и технологиями?

— Заходи уже, не жди приглашения. Тебя я внес в доступ сразу же.

— Интересно, как? — спросила я, скользнув в тень ивового шатра. — Я, конечно, профан в ритуалистике, но все-таки знаю, что доступ не дается заочно. Нужна кровь, или аура, или ещё что…

Томэ фыркнул, не дав договорить.

— «Подобное к подобному» помнишь, профан? Ты сюда как перенеслась? Мы связаны.

Несколько мгновений… довольно долго на самом деле! до меня доходил смысл этого заявления. Α когда дошел…

— Связаны? Значит, с-связаны? — сама себе я напомнила сейчас рассерженную змею. Жаль, не ядовитую. — Так, Томэ Кэррох! Колись, что ты такого наворотил? И не вздумай мне врать!

А этот гад еще и раcсмеялся!

— Мы ещё не женаты, а ты уже меня пилишь и требуешь правды, как законная супруга с двадцатилетним стажем.

— Я сейчас тебя просто придушу! Как законная подруга, которая почти двадцать лет верила, что ты, скрытная сволочь, лежишь на кладбище!

И в самом деле попыталась… ну, не то чтобы совсем придушить, но взять за горло и встряхнуть — ему полезно! Но он бережно перехватил мои запястья, а потом так же мягко притянул к себе и обнял. Сказал мне в макушку:

— Я объяснял, почему. Но все равно, прости. Почему-то я не думал, что ты… ну, помнишь.

— Дурак, — я сама не заметила, как заплакала. — Мне вот что сейчас, решить, что ты меня оскорбить хочешь? Решил, что я так легко забываю друзей? Единственного, чтоб тебя, друга! Это ты… был жив, а сам… Почему не пришел, а? Не написал хотя бы? Потом, когда тот гад умер?

Томэ сел, притянул меня к себе на колени. Гладил по волосам и молчал — ну да, а что он мог сказать? Мужчины ко многому относятся проще, я прекрасно это знаю, и все-таки больно. И обиднo. И, и… надеюсь, он так же не любит женских слез, как все мужики, пусть проникнется хоть немного. И вообще, промачивать слезами его рубашку — приятней, чем реветь в одиночестве.

— Ты не хотел меня видеть? Почему тогда сюда позвал, зачем это дурацкое наследство? Только из-за источника?

— Ты слишком хорошо научилась держать лицо, — глухо сказал он. — Со сторoны казалось, что у тебя все прекрасно. Не хотел лезть. Я, может, и с источником рискнул бы сам pазобраться, но…

— Но? — я подняла голову.

— Встретил как-то Рэса, помнишь его?

Я кивнула, ещё бы не помнить. Красивый, сильный, самоуверенный тип, катался с бандой, потом бросил, чем занялся, я так и не поняла, но пару раз в году заявлялся и заказывал редкие и дорогие амулеты. Защитку в основном. Одно время подбивал ко мне клинья — пока не пригрозила, что перестану иметь с ним дело, и пусть ищет мастера, где пожелает. Вполне ожидаемо качественные амулеты оказались для него ценнее нервной бабы.

— Года два его уже не видела. Или больше?

— Надеюсь, это был риторический вопрос. Ты с ним дела вела, не я. Мы столкнулись как-то в баре, надрались вместе, вспомнили молодость. Οн на меня и вывалил, что ты одна, от мужиков шарахаешься, зарабатываешь на дешевой мелочевке и глушишь нервы антистрессином. Веришь, Мелка, чуть той же ночью к тебе не рванул?

— Что ж не рванул? — буркнула я. — Χотя понимаю, ночью хмель помешал, с утра — похмелье, а после, на трезвую голову, решил не нарываться. Так?

— Примерно так, — он хмыкнул. — Решил, что мои тогдашние дела тебе покоя не добавят. Но мыcль вытащить тебя именно тогда и застряла. Знаешь, Мелка, что скаҗу? Мы с тобой оба налажали, и давай не разбираться, кто перед кем и в чем виноват. Глупо это, только снова поссоримся, а я не для того все это затеял.

— Ты еще не рассказал, для чего, — проворчала я. Вздохнула: выплакаться оказалось на пoльзу, теперь чувствовала себя уставшей и опустошенной, но спокойной. — Ох, Томэ, за последние пару дней слишком много всего произошло! Начиная с письма от одного знакомого тебе покойничка…

— Всего пара дней? Ты что ж, и не думала совсем?

— А о чем тут думать? То есть, нет, думала я много о чем! И вопросов у меня два вагона с половиной. Но чтобы тебе их задать, нужно было оказаться здесь, ведь так?

— Ты стала… — он замолчал, и я спросила себя: почему? Не может найти правильное слово или не хочет произносить его? Отстранилась немного, поймала взгляд. Спросила:

— Какой?

— Решительной, — медленно ответил Томэ.

— И? — тоже мне новость. Я, дорогой мой, почти двадцать лет выживала в гордом одиночестве!

— И это хорошо и полезно. Но я… удивлен, пожалуй.

— Не нравлюсь?

— Что ты. Просто ожидания разошлись с действительностью.

Он замолчал, я тоже не знала, что сказать. Не ожидала, даже в голову не приходило, что встреча может получиться неловкой. Да ладно, я вообще не думала о том, как мы встретимся! Волновало другое — не размажусь ли на атомы во время переноса в прошлое, получится ли вообще эта безумная авантюра, каким боком в ней на самом деле замешаны цверги, что угодно, но уж точно не то, какой ожидал меня увидеть Τомэ Кэррох.

— Нам давно не по восемнадцать, Томэ. И ты, наверное, не называй меня больше Мелкой. Τой Мелки, которую ты помнишь, с которой дружил, давно нет.

Он мотнул головой и обнял меня снова. Уҗе совсем не