Эльфийка и эпидемия безумия (СИ) - Снежная Марина

Смотрела, зависнув в каком-то ступоре, боясь даже вздохнуть, словно это могло помешать Габриэлю. Из черного вихря мельтешащих теней брызнуло алым, и я поняла, что кто-то ранен.

Пришлось закусить нижнюю губу, чтобы сдержать взволнованный крик — вдруг это Габриэль?

Одна из теней замедлила ритм, зажимая плечо ладонью, и я поняла, что это третий вампир, чье имя осталось мне неизвестным. Он тяжело дышал и явно уже не мог продолжать схватку в том же темпе. Габриэль же отчаянно сражался с Эженом, и у него появились шансы на успех.

Я похолодела, когда Матир швырнул меня раненому, чтобы подержал, а сам перестроился в режим боевого транса. С ужасом поняла, что свежий противник переломит чашу весов в пользу наших врагов. Габриэль наверняка уже сильно измотан. Если я не сделаю что-то прямо сейчас, наши шансы устремятся к нулю.

Не успел третий вампир покрепче ухватить меня здоровой рукой, как я послала мощный ментальный удар в Матира, вынуждая его прервать движение и остановиться. Уроки Вэйда не прошли даром — защиту удалось преодолеть сходу. Матир рухнул на колени и обхватил голову руками, хоть сознание и не потерял.

Третий вампир, держащий меня, пребывал в ошеломлении лишь секунду, но этого мне хватило, чтобы опять сосредоточиться и пустить удар уже в него. Я была почти на пределе — столько вложила в это воздействие. Но зато эффект оказался куда сильнее, чем в случае с Матиром. Вампир упал, как подкошенный. Сосуды в его глазах полопались от сильного внутричерепного давления, из носа и ушей хлынула кровь.

Я убила живое существо, — восприняла это как-то отстраненно, словно все происходило не со мной.

Посмотрела в сторону Матира, уже оправившегося от удара и поднимающегося на ноги. Его взгляд не сулил ничего хорошего, а я понимала, что сил нанести такой же удар, как и третьему, у меня нет. Да и что катастрофически не успеваю сосредоточиться и накопить достаточный заряд, чтобы выпустить в противника.

В меня уже летел сгусток огненного шара — все же я имела дело с боевым магом. Спасла только защита — огонь скользнул по мне, осыпаясь искрами. Но я с ужасом почувствовала, как разрядился браслет. Матир же готовил новый огненный шар, который должен был меня прикончить.

Дальнейшее произошло в считанные мгновения, пока я и вампир готовились одновременно выпустить друг в друга разряды: он — боевой магии, я — ментальной.

Эжен, переставший казаться черным вихрем, начал падать на мостовую с пронзенной грудью. А Габриэль уже заносил меч над Матиром, стоящим к нему спиной и не видевшим происходящего. Еще миллисекунда — и меня даже это не спасло бы. Но Габриэль успел отрубить голову Матиру до того, как тот выпустил огненный шар. Вспышка огня, конечно, выплеснулась, но гораздо менее активная, да и пролетела мимо.

Мы с Габриэлем некоторое время стояли над телами поверженных противников, еще до конца не веря в то, что справились. Мое сознание продолжало находиться в странном, полуреальном состоянии. Кровь бешено струилась по венам, а сердце едва не выпрыгивало из груди после пережитого потрясения.

Только заметив, что Габриэль держится за бок, а из-под его ладони стекает струйка крови, я очнулась от ступора.

— Ты ранен? — в ужасе воскликнула.

— Слегка задели, — хрипло пробормотал вампир, оглядывая тела сородичей. Потом, хмурясь, сказал: — Нужно избавиться от трупов, пока не появились свидетели.

Он бегло глянул в сторону входа в переулок и установил там новую незримую защитную стену, чтобы в самый неподходящий момент кто-то сюда не сунулся.

— Но почему? — растерянно спросила. — Они ведь первые на нас напали. Мы можем позвать стражников, и нас, несомненно, оправдают.

— Дело не в этом, — поморщился Габриэль. — У вампиров свои законы. Их не волнует, по какой причине убили сородича. Мстить будут все равно. Нельзя, чтобы нас как-то связали с ними.

— Но что мы можем поделать? — я встревожено посмотрела на него.

— Отойди подальше, — потребовал он глухо, — а то могу случайно задеть.

Не понимая до конца, что Габриэль хочет сделать, отошла поближе к выходу из переулка. Почти сразу тела мертвых вампиров вспыхнули огнем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Зрелище было жуткое. Еще и запах стоял такой тошнотворный, что меня замутило.

С трудом подавила рвотные позывы и повернулась в другую сторону. Зажала нос ладонью, задерживая дыхание.

Когда, наконец, Габриэль объявил, что все закончено, посмотрела на три обугленных скелета, лишенных плоти. Даже если их «поднять», сказать они ничего не смогут.

— Что, если кто-то из вампиров знал о том, что они пошли за нами? — спросила, когда мы торопливо убрались оттуда.

— Сомневаюсь, — возразил Габриэль. — Разве что мой братец. Эта троица явно действовала без ведома главы общины. А брат будет молчать, чтобы не подставить самого себя.

Габриэль поморщился от боли. Хоть он и слегка прижег свою рану, останавливая кровь, она явно его беспокоила. Я с тревогой взглянула на него, потом махнула рукой проезжавшему мимо экипажу. Никогда еще так не радовалась виду возницы, деловито оглядывающему нас и спрашивающему, куда нужно доставить.

Сказав адрес, помогла Габриэлю влезть внутрь и облегченно выдохнула. Теперь, когда возбуждение от произошедшего поутихло, нахлынули опасения. В первую очередь за Габриэля, который срочно нуждался в помощи целителя. В лечебницу же он ехать напрочь отказался, боясь, что его ранение могут связать со смертью тех вампиров. Мы решили обратиться к нашему целителю, заплатив ему, чтобы держал язык за зубами. Габриэль же пока оформит небольшой отпуск за свой счет в Департаменте, сославшись на срочные дела.

— Почему брат хочет убить тебя? — спросила у вампира, с тревогой поглядывая на его еще более бледное, чем обычно, лицо.

По виску мужчины катилась струйка пота. Глаза были полуприкрыты. Дышал он тяжело и прерывисто.

— Винсент не желает моего возвращения. Его вполне устраивает роль наследника и правой руки отца, — тихо пояснил Габриэль. — До того как я избрал иную судьбу, именно я занимал это место. Если отец и правда думает о том, чтобы простить меня, Винсент мог встревожиться. Хотя, сомневаюсь, что я достиг бы того же положения, даже если бы снова оказался членом общины. Я ведь ослушался прямого приказа главы клана. Это тяжкий проступок. Пусть и прошло несколько десятилетий с тех пор, и гнев отца поутих.

— А ты хотел бы вернуться в общину? — осторожно спросила.

— Иногда думал об этом, — вздохнул он. — Но за те годы, что прожил среди обычных людей, научился ценить ту свободу, которой обладаю теперь. У вампиров слишком много устаревших законов и условностей. И они не желают ничего менять. Но отца и матери мне не хватает, и я бы хотел хоть иногда видеться с ними.

Я сочувственно взглянула на него и положила руку на его плечо в знак поддержки.

— Может, все-таки отец пойдет тебе навстречу?

— Боюсь, что слишком многие хотят обратного, — он слабо улыбнулся. — А отец не удовольствуется всего лишь возобновлением общения. Пожелает снова полностью контролировать мою жизнь.

Остаток пути мы молчали, каждый погруженный в собственные мысли.

Наконец, экипаж остановился у дома госпожи Мидиган, и я вздохнула с облегчением. Помогла Габриэлю подняться на второй этаж и войти в квартиру.

— Я за целителем, — сообщила, оставив вампира на диване в его холостяцком жилище.

Видно было, что тут сильно не хватает женской руки. Беспорядочно разбросанные вещи и книги, куча мелких деталей, свидетельствующих о том, что здесь живет одинокий мужчина.

Не успела выйти из квартиры Габриэля, как наткнулась на Вэйда, как раз подошедшего к собственной двери. Замерла, растерявшись под цепким, отчего-то злым взглядом напарника, которым он окинул меня с ног до головы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Попыталась что-то сказать, но слова замерли в горле из-за почти ощутимого холода, исходящего от него.

— Вижу, ты хорошо повеселилась, — наконец, иронично произнес он и скрылся в своей квартире.

Я вздрогнула от стука захлопнувшейся двери и в некотором ошеломлении попыталась осмыслить реакцию напарника.