Кира Стрельникова - Любовница демона

Ознакомительный фрагмент

– Это мой, будут сложности – звони.

Справившись с разочарованием, молча кивнула и бросила телефон в сумку. Только взялась за ручку двери, собираясь попрощаться и выйти, как Гена снова спросил:

– Одна живешь?

Странный вопрос. Сам решил за мной приударить, что ли?! Я покосилась на него через плечо – конечно, привлекательный мужчина, но перед глазами тут же всплыло хищное, грубоватое лицо Руслана, его черные глаза, и я с грустью поняла, что теперь во всех мне будет мерещиться он. И всех буду сравнивать с ним… Черт. Дура ты, Аринка. Как есть дура.

– Да, – кратко ответила.

– Родители есть? – продолжил Гена допрос.

– Мама только, – не знаю, почему я отвечала, хотя чужим людям о своей жизни обычно не рассказываю.

– Отдельно живет?

Я нахмурилась, смерив невозмутимого Гену взглядом.

– Зачем вам это? – отрывисто спросила, но открывать дверь медлила.

Водитель ответил мне пристальным, внимательным взглядом.

– Если спрашиваю, значит, нужно, – ни капли не понятно ответил он. – Так где мама?

– В больнице, – буркнула я. – Вторую неделю. А так вместе живем.

– В больнице? – Брови Гены поднялись. – И чем болеет?

– Ничем! – огрызнулась я, тема для меня больная. – Просто болеет, и все, плохо себя чувствует! Я пошла, всего хорошего, спасибо.

– Как маму зовут? – раздалось в спину, и пришлось снова повернуться к Гене.

Не удержалась от раздраженного вздоха.

– Инесса Викторовна, – хмуро произнесла я, подарив Гене еще один недовольный взгляд. – Все, допрос окончен?

Он склонил голову, его глаза прогулялись по мне, и водитель молча кивнул. Вот и славно. Вышла из машины, хлопнула дверью и пошла к подъезду, твердо решив не оглядываться. Начался новый день, и, черт возьми, кстати, мне же на работу! Глянула на часы, пока нашаривала ключ в сумке – уже полчаса, как я должна быть в моей библиотеке. Ох, хорошо, что за ту зарплату, какую мы получаем, никому особо нет дела, во сколько я появляюсь на рабочем месте. Да и Катька уже там. И… нет, пожалуй, сегодня я не способна куда-либо идти. Только не после того, что со мной случилось. И занятия надо отменить тоже.

К горлу снова подкатил горький ком, стало обидно и жалко себя, но реветь в подъезде не собиралась – торопливо открыла квартиру, вошла, бросила сумку на пол, стащила сапоги. Кусая губы и молча глотая слезы, побрела на кухню, упала на стул, уткнув лицо в ладони. Накрыл откат, меня затрясло мелкой дрожью, и несколько минут я не способна была ни на какие адекватные действия, сердце сжималось от запоздалого страха, едва вспомнила острые когти, клыки… Черт. Я ведь действительно могла не пережить эту ночь, просто чудо какое-то, что все так случилось. Только чудо из разряда черной магии, м-да. Так, Аринка, живо взяла себя в руки и занялась насущными делами, потом реветь и жалеть себя будешь. Сначала работа, потом маме позвонить, а потом… Мой взгляд наткнулся на холодильник, и живот отозвался голодным урчанием. Как с утра никакого аппетита не чувствовала, так сейчас вдруг осознала, насколько голодная. Ведь последний раз ела вчера, в обед, поужинать так и не получилось. Знала бы, чем день закончится, заскочила бы обязательно перед банком куда-нибудь…

Так, работа. Вытерла слезы, вернулась в коридор и достала из сумки телефон, снова наткнувшись на белый конверт. Прихватила и его, сунула под мышку и набрала Катьку. Предупредила, что не очень хорошо себя чувствую сегодня и отлежусь дома, получила напутствие лечиться и набрала следующий номер, бросив конверт на стол и направившись к холодильнику.

– Привет, мам, – открыла, окинула рассеянным взглядом полки, вытащила молоко и яйца. – Как ты? Все так же? – разбила яйца, налила молока, взбила вилкой по-быстрому. – Анализы ничего не говорят?.. Да, да… хорошо. – Слушала грустный голос мамы, а руки машинально совершали знакомые действия.

Включить плиту, поставить сковородку, вылить омлет, покрошить колбасу, помидоры и посыпать сыром… У мамы проблемы с почками, она последнее время почти не выходит из больниц, и анализы стабильно не очень хорошие. Врачи толком ничего не говорят, только руками разводят да новые лекарства прописывают. Определить, что конкретно с ней, не могут, а оплачивать обследование в частных клиниках ни у меня, ни у мамы возможности нет. Вот и ходит она по районным врачам, лежит в обычной нашей больнице. Ей все это не нравится, она переживает, что львиная доля расходов ложится на мои плечи, и в больницах лежать тоже не любит, но что поделать, если необходимые анализы и процедуры могут только в больнице провести.

– Да, заеду, привезти что-нибудь? – Получила ответ, что ничего не надо, только книжек новых, старые она уже все прочитала. – Хорошо, лекарства куплю. Да нормально все, мам, – преувеличенно бодрым голосом ответила на ее вопрос, как у меня дела. Естественно, рассказывать про приключение с Русланом я не стала – зачем ей лишние переживания? Поспешно спросила, не дав возможности выспрашивать дальше: – Когда выписывают, неизвестно? Да, договорились, после обеда заеду. Люблю, мамуль, не грусти, все наладится. Пока.

Отложила трубку, прикрыла крышкой сковороду и присела на стул, подперев ладонью подбородок. Снова вернулись воспоминания… Хриплый шепот, это его «Ариш-ш-ша…». Тело откликнулось жарким томлением, я от неожиданности моргнула, поняв, что… черт возьми, оно готово повторить. Несмотря на равнодушное: «Увези и не привози обратно». Накатил запоздалый стыд за то, что так откровенно вела себя, не сдерживалась, что так легко забыла собственное неприятие случайного секса с незнакомцами. Глаза защипало, снова по щекам потекли слезы. Да ну что такое! Мне срочно нужен душ, надо как следует выплакаться, поесть и ехать к маме. Раз день свободный, использую его с толком. И все, задвинуть в самый дальний угол памяти. Определившись с дальнейшими действиями, я выложила омлет на тарелку, торопливо поела и направилась в душ, прихватив полотенце. Под теплыми струями воды сдерживаться уже не осталось сил, и я разревелась в голос, выплескивая все напряжение, эмоции, освобождаясь от гнетущих чувств. Забуду, забуду, как только выйду из ванной. Забуду-у-у…

Не знаю, сколько времени захлебывалась слезами, давилась рыданиями и срывала голос, но, когда успокоилась, действительно полегчало. Как всегда после таких бурных всплесков, внутри наступило опустошение и отупение, захотелось прилечь и немного полежать с закрытыми глазами, выключив все мысли. Я вылезла из ванной, вытерлась и закуталась в халат и вдруг услышала звонок телефона. Отогнав шальную мысль, кто это может быть, поспешила на кухню, где лежал телефон, в удивлении посмотрела на незнакомый номер и нажала вызов.