Антонова Ирина - По ту сторону вселенной

Мальчишка тем временем показал в сторону керианца, затем указал на себя и нейра, и покачал головой. Напряжение в его взгляде и страх и так явно указывали, что это не они убили шпиона. Осторожно спрятав парализатор, я спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Жгучее удивление было мне ответом.

— Ты меня понимаешь?

В ответ он пожал плечами и покачал головой. На пальцах показал, что хочу подойти к трупу. Мальчик отошел в сторону, уводя за собой нейра. Проверил керианца, карманы пусты, сумка так и осталась с нетронутой кодовой застежкой. Куртка была одета на мальчишке. Подхватив сумку, подошел к этой непонятной парочке. Нейр не позволил подойти даже на расстояние вытянутой руки. Паренек погладил того по загривку и нейр мгновенно потерял ко мне всякий интерес. Ну просто тотальный контроль зверя. Впервые такое вижу у столь малолетней парочки. У этого юнца даже щетины на лице никогда не было, когда же он успел так привязать эту зверюгу?

— Как тебя зовут и что ты здесь делаешь?

Непонимание и растерянность на лице мальчишки живописно пояснили мне, что он не понимает моего языка. Вся планета говорит на едином языке, а жители трех прилегающих спутников в обязательном порядке проходят процедуру интеграции единого и любого другого языка по желанию. Бесплатно и безболезненно. А он не понимает. Неужели настолько малолетний, что не дорос до интеграции? На вид вроде лет семнадцать. Показав на себя произнес:

— Командир группы зачистки Эрус. — Перевел палец на него. — А ты?

Взглянув на моих бойцов, будто опасаясь, нерешительно представил себя и нейра:

— Мир… Хал…

Голос у него был сиплым и тихим. Судя по тому, как он морщился после каждого произнесенного слова — ему больно говорить. Показав в сторону сумеречной стены спросил:

— Как ты попал в проклятые сумерки?

Мальчишка на пальцах объяснил, что пришел… оттуда… Бред какой-то. Оттуда невозможно вообще прийти, там всё мертвое. Связался с руководителем операции:

— Докладывает командир группы зачистки капитан Эрус. Из сумеречной зоны пару минут назад выпал живой подросток, к нему энергетически привязан нейр, и они вытащили из сумерек тело керианца вместе с похищенными образцами. На мальчишке нет скафандра, он не понимает единый язык, говорить не может, скорее всего из-за повреждения горла. Объяснить свое нахождение в сумерках он так же не может. На нем надета куртка керианца, но выяснить его причастность к этому делу мы не можем. Жду дальнейших указаний.

В переговорнике раздался ответ руководителя операции по захвату кирианского шпиона капитана Рэна Тэкру:

— Нэт, это на тебя так влияют сумерки? Что значит «выпал живой подросток»?

— Рэн, ты знаешь меня не первый год. Я серьезно тебе говорю, он выпал оттуда, прямо на моих глазах. А его нейр притащил за сумку труп керианца. Мы даже ещё не дождались спецов с экипировкой. Мне более чем непонятна ситуация, потому что я следил за этой частью стены, со времени ухода туда керианца прошло более 20 минут. Никто туда не входил в пределах видимости. А пару минут назад они оттуда вывалились. Он не слова не понимает на едином. Я хочу его доставить в центр, пусть интегрируют ему язык, вылечат его горло, и мы его допросим.

— Хорошо, везите его сюда. И этого проклятого керианца не забудьте. Слишком странно он решил сдохнуть.

Повернувшись к своим, произнес:

— Эшер, грузите труп, сворачиваемся.

Махнув мальчишке, показал идти за мной. Хитрый нейр сначала сам проверил скайер, затем усадил хозяина в угол, а потом и вовсе загородил его собой. Мои бойцы от такого разом ухмыльнулись. Надо же, они друг другу няньки. Мы взлетели над землей и помчались обратно в центр. Любопытство, удивление и грусть мелькали на лице подростка. Нейр немного расслабился, оглядел нас всех ещё раз, потом повернулся к хозяину и заглянул ему в глаза. Мальчик прижался к огромной морде и улыбнулся. Спрятав лицо в густой шерсти затих на пару минут. Что-то в нем было странное, но я не мог понять что.

Айден достал из кармана инфон и улыбнулся:

— Нэт, пацан зарядил под завязку мой разряженный инфон[6].

Все с любопытством уставились в угол. Мальчишка, услышав нас, поднял лицо, узрев глубокий интерес к своей персоне, натянул капюшон пониже и, закрывшись нейром, затих.

Пройдя тоннель, мы поднялись на допустимую высоту и за полчаса долетели до центра.

На посадке нас встретил Рэн с керианским представителем и врачом. Они засвидетельствовали смерть шпиона, особенно фиксируя место и причину смерти. Подписав бумаги, керианец удалился.

— Нэт, это и есть тот мальчишка? — Спросил Рэн.

— Ага, не понимает и не говорит. Просто кладезь информации. — Ухмыльнувшись, поздоровался с другом.

Рэн внимательно оглядел наших «пленных» и задумчиво изрек:

— Что-то есть в нем странное… — Подозвав врача, приказал забрать мальчишку на интеграцию и лечение.

Нейр не позволял никому подходить к своему хозяину ближе, чем на два-три шага. Мальчик осторожно поглаживал его по загривку и с напряжением следил за происходящим. Врач жестами показал следовать мальчику за ним. Рэн отправил им в след двух конвоиров и повернулся ко мне:

— Можешь распустить своих бойцов, пусть отдыхают, а мы с тобой дождемся мальчишку и узнаем подробности.

Мира

Нас с Кхалом увел за собой какой-то солидный мужчина, с добрым и любопытным взглядом. Вслед за нами шли два конвоира. Надеюсь, они ведут меня не в тюрьму и не на пытки. Мы прошли по широкому коридору, затем зашли в какой-то необычный лифт. Мягко спустилась дверца, нас на пару секунд немного притянуло к полу, затем дверь опять поднялась, и мы вышли на светлый просторный этаж. Коридор, по которому мы шли, был отделен прозрачными стенками, за которыми были небольшие комнатки, напоминающие лаборатории. Кхал был насторожен, но не агрессивен. Иногда я даже чувствовала его любопытство. Мы прошли пять комнатушек и вошли в большую просторную комнату. В отличие от предыдущих — она не имела прозрачных стенок, поэтому рассмотреть это помещение можно было только когда окажешься внутри. Конвой остался за дверью. Здесь был и большой сенсорный экран, в который вносил данные какой-то мужчина в светло-сером комбинезоне, и куча всяких колбочек на столах, и странные кабины — одна из них напоминала душевую, другая была с красивым белым креслом, в котором можно было полулежать, третья — с большой кушеткой, больше напоминала просто кровать со стеклянным куполом и множеством проводков.

Я заметила, что наш сопровождающий был в сером комбинезоне, так же, как и все, кто находился в лаборатории, а вот конвоиры были в черных. Наверняка черные это военные, а серые это врачи.