Екатерина Голинченко - Мелодия Бесконечности. Первый аккорд

И остался только жар прикосновений и поцелуев на коже, и серебристый воздух вокруг стал ощутимым, тяжелым и вязким, и в нём утонули все пережитые страхи, тревоги и печали, задушенные крепкими объятиями сплетающихся тел, укутанных вуалью нежного света полной Луны. Кожа к коже, изгиб к изгибу — ближе, ещё ближе, максимально близко…

— Il est beau comme le soleil![43] — только и смогла произнести она, — Моё Солнце…

— Сладкая моя… необыкновенно сладкая моя девочка… — выдохнул он, стараясь дотрагиваться до её спины как можно нежнее и аккуратнее, чтобы своими ласками не причинить ей дискомфорта.

Остывшие кофе и круассаны нужно будет снова разогревать.

Даниэлла блаженно потянулась и лениво зевнула, почувствовала рядом тепло мужа и поцеловала его. Взмах пушистых ресниц — и Джек открыл глаза:

— Доброе утро, солнышко! — он поцеловал её и зарылся лицом в её светлые волосы.

— Доброе утро, любимый! Ну, что, поваляемся ещё? — она подарила ему нежный поцелуй.

— Я думаю, и без нас Земля не перестанет вращаться, — он привлек девушку к себе, проведя рукой по гладкому тонкому шелку её сорочки светло — голубого цвета.

— И это был правильный ответ, — рассмеялась белокурая, сильнее прижавшись к нему, и безграничным было то наслаждение, что дарили друг другу их руки и губы, доводя до изнеможения.

Наконец, когда молодой хирург выпустил её из сладостного плена своих рук, девушка попыталась встать, и, вдруг, всё закружилось перед глазами, пол и потолок комнаты, неожиданно, куда-то уехали. Даниэлла быстро села опять на кровать и несколько раз тряхнула головой, чтобы прогнать это головокружение:

— Так что ты там говорил про вращение Земли, дорогой? — девушка виновато улыбнулась.

— Что с тобой? — озабоченное выражение лица мужа заставляло её нервничать, — Тебе нехорошо?

— Пока не знаю. Со мной ещё не случалось ничего подобного — я, вообще, редко жалуюсь на здоровье, — но, тут она снова побледнела, ещё чуть чуть — и содержимое вчерашнего ужина попросится наружу, — А вот теперь, кажется, мне действительно не очень. Теперь можешь начинать тревожиться за меня.

— Ну, если это то, что я думаю, то ничего страшного не случилось, и волноваться не стоит, ангел мой, — он многозначительно посмотрел на неё, обнимая со всей теплотой и всей чуткостью, на которую был способен.

Она обвила руками его шею и заглянула в его ненаглядные глаза:

— Ты, правда, так думаешь? — она не могла сдержать ликующей улыбки, положив голову ему на плечо, и сердце замерло в груди, трепеща от предчувствия небывалого чуда.

— А ты прислушайся к своему организму — он тонул в её глазах цвета лазоревого неба, — Что ты ощущаешь?

— Я ощущаю, что сейчас ты совершенно прав, — улыбнулась она.

Рейс из Парижа благополучно приземлился в аэропорту Джайпура, и это была самая радостная из всех встреч, и слёзы счастья были не солёными, а сладкими на вкус. Маргарита и Даниэлла снова увидели своих матерей, Джон и Кали смогли снова обнять сына — как же вырос их мальчик! Или это только показалось после разлуки? А он всё время не выпускал руки родителей. И было много объятий и предостаточно слёз — теперь уже всё плохое окончательно осталось позади. Теперь им ни что не угрожало.

— Сara mia! Mio Dio, как же это случилось? Я как знала, как предчувствовала… Я так не хотела отпускать тебя тогда, но, ты всё равно поступила так, как считала нужным, — видя состояние дочери, Валентина не могла более выплескивать на неё упреки, как бы ни было больно ей самой — Маргарите было сейчас гораздо тяжелее, и она, как мать, должна помочь ей и поддержать её, — Как ты, родная моя?

— Мамочка, ну, не плачь — со мной, правда, всё хорошо, — Маргарита обняла мать, продолжая гладить её по волосам, — И будет ещё лучше — я уверена. Теперь всё наладится, — и в голосе и в глазах её была такая крепкая убежденность, — И, ради этого, я бы ещё раз сделала то же самое. Я чувствовала, что должна была так поступить, и, надеюсь, что Небеса простят когда-нибудь мне, что не уберегла своё дитя, и не лишат милости своей.

— Маргарита-а-а-а! — протянув Милорда стоявшему рядом Марку, обняла девушку за бедра заливающаяся слезами Аделина, — Ты плачешь? И я тоже плачу. Это, ведь от радости? Правда?

— Только от радости, Адель, — Маргарита поцеловала её белокурую макушку, — Только от радости.

— Ну, если от радости, тогда можно, — шмыгнула носом девчушка.

— Марк, смотри, а ты ему понравился, — рассмеялась Маргарита, глядя на обескураженное выражение его лица — он стоял, держа в руках кота, а тот лизнул его в щеку — и они в этот момент выглядели такими милыми, такими домашними и уютными, от этой сцены так и веяло теплотой.

Джон обнял самых дорогих женщин в своей жизни: мать и жену. И показалось вдруг, что само Солнце стало ярче светить.

— Дядя Марк, а давай я возьму на руки Милорда, а ты возьмёшь на руки меня? — заискивающе улыбнулась Аделина, — Ты такой милый. Если у тебя нет девушки на вечер, то я могу составить компанию, — девочка непринужденно засмеялась, когда он легко посадил её себе на плечи. Парень и сам не смог удержаться от улыбки:

— Спасибо, малышка, ты — настоящий друг, — а внутри растеклась необыкновенная нежность, словно он, наконец, обрел потерянную семью.

Когда же они ступили из портала на территорию Небесного Града, то перед ними снова появился Ангел Судьбы:

— Вы? Но Вы же обещали не трогать их! — Маргарита с вызовом и опасением, но, полная решимости отстоять дорогих ей людей даже перед лицом самой Судьбы, посмотрела на него.

— Нет, дитя, не бойся — сегодня я пришел не забирать, а вознаградить вас — вы были великолепны, — за его спиной стояли пока ещё плохо различимые фигуры в белых одеждах, — Для того, чтобы жить дальше, вы должны отпустить Ваше прошлое. Пророчество, всё-таки, сбылось — мир уже начал меняться, он уже не будет прежним. Мы не совсем верно истолковали его. Вы, действительно, уничтожили мир, старый мир, на смену которому придёт мир новый. Однако, сильное и опасное зло, равного которому ещё не было, уже подняло голову — вы его породили, и только вы же способны остановить его. А сейчас же вы заслужили передышку. У вас есть пять минут — прощайтесь.

— А это кто? — Марк устремился вперёд, видя, как изменилась в лице Маргарита, но Джон остановил его, да тот и сам замер, как изваяние, резко замотав головой, не в состоянии поверить своим глазам, когда, среди стоящих, он увидел женщину — высокую сероглазую платиновую блондинку в белом шелковом платье, мягко ниспадавшим по её идеальной фигуре:

— Мама? — у него перехватило дыхание, и он не мог оторвать взора от её серых глаз и от её нежной улыбки, — Мама! — он всю жизнь мечтал обнять её. А сейчас в его голове был полнейший хаос — мысли и чувства опережали друг друга со скоростью света, и он снова ощутил себя тем маленьким мальчиком, который каждый раз, глядя на падающую звезду, загадывал одно и то же желание — чтобы свершилось невероятное, и мать вернулась за ним.