Забытая реликвия - Кэролайн Пекхам

Странное устройство поднялось выше, отрываясь от крыши с увеличивающейся скоростью. Все на борту этого судна должны были умереть. Валентина желала этого. И моя жизнь не будет иметь смысла, если я не смогу исполнить ее желания.

Адреналин пульсировал в моих мышцах, когда я бросился к нему, но он поднялся слишком высоко, чтобы я мог дотянуться. Я сердито зарычал, когда он поднялся выше моей головы, быстро поднимаясь и оставляя нас позади.

— Брось меня! — Крикнул Эрик, бросаясь ко мне, и я повернулся к нему как раз в тот момент, когда он подпрыгнул в воздух.

Я поймал его и использовал его инерцию, чтобы развернуть и швырнуть вслед за вертолетом.

Люди внутри него закричали, когда он ухватился за одну из металлических балок, проходивших под ним, и вся машина накренилось вбок.

Я попятился, чтобы лучше видеть, и мрачно улыбнулся, заметив Келли, свисающую с открытой двери, в то время как Монтана пытался затащить ее обратно. Если немного повезет, они вдвоем упадут обратно на крышу, и я смогу прикончить их ради своей любви.

Из-за вертолета вокруг меня закружился бушующий вихрь, и мои волосы яростно развеялись на ветру. Звук, который издавала эта штука, был оглушительным свистом, не похожим ни на что, что я когда-либо слышал раньше, из-за чего мне было трудно различить крики людей на борту.

Эрик одной рукой висел на металлической балке, а другой дергал Келли за ногу. Как только он сбросит ее на крышу, я прикончу ее голыми руками. Озорная улыбка осветила мое лицо при этой мысли, и мои пальцы сжались в предвкушении.

Вертолет закружился по наклонной спирали над крышей, а я смотрел на это, и ярость закипала в моих венах, пока я страстно желал присоединиться к битве.

Фабиан тоже пытался затащить Келли обратно в эту штуковину, и я гневно поджал губы. Ей нужно было умереть. Валентине нужно было, чтобы она умерла, а он работал против нее. Я оторву его гребаную голову за это, если они только опустятся ниже.

Кларисса кричала Эрику, чтобы он отпустил их, но он держался, борясь с девушкой, которая обидела нашу любовь.

Джулиус высунулся из двери с поднятым мечом и ударил им прямо по руке Эрика, отсекая руку, державшую Келли. Фабиан и Монтана быстро затащили ее обратно в вертолет, и я выругался из-за упущенной возможности.

Отрубленная рука Эрика ударилась о крышу рядом со мной, и Джулиус следующим взмахом меча целил прямо ему в голову. Эрик был вынужден отпустить вертолет или встретить свою смерть лицом к лицу, и он рухнул на крышу с тошнотворным хрустом.

— Джулиус! — Взревел я, подбегая к краю крыши, когда вертолет повернул в сторону. — Я, блядь, убью тебя за это! Мы придем за всеми вами. Вам не сойдет с рук причинение вреда Валентине. Ваши головы будут нашими!

Вертолет пронесся по небу, удаляясь слишком быстро, чтобы мы могли его преследовать, и я уставился на него, а Эрик застонал рядом со мной. Его тело уже залечивало повреждения от падения, и я двинулся к нему, пиная его оторванную руку поближе, чтобы он мог в конце концов прикрепить ее обратно.

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы выпрямить спину и подняться на ноги. Как только он встал, я ударил его достаточно сильно, чтобы сломать челюсть.

— Как ты мог позволить им уйти? — Взревел я. — Валентине они нужны мертвыми, а теперь их нет.

— Я знаю, — выдохнул он, возвращая челюсть на место, и я мог сказать, что ему было больно признавать нашу неудачу так же сильно, как и мне. — Я не знаю, как выразить, как мне жаль.

— Мы должны сказать ей, — сказал я, направляясь обратно к лестнице.

Мне не хотелось идти к ней, зная, что она будет расстроена нашими неудачами, но у нас не было выбора. Ей нужно было знать, и я приму любое наказание, которое она сочтет необходимым.

— Я никогда не испытывал такого стыда, — пробормотал Эрик, опустив голову, когда последовал за мной внутрь.

— Где ты видел ее в последний раз? — Спросил я, пока мы спускались обратно по лестнице.

— Она наблюдала за боем, но я думаю, что сейчас она переместилась дальше в замок. Я чувствую ее запах, идем.

— Правда? — Спросил я, охваченный ревностью. Мне хотелось почувствовать ее запах отсюда, от нее пахло медом, лавандой, солнцем и чудесами. Было несправедливо, что он чувствовал этот запах, а я нет.

— Да, — ответил он. — Это великолепно.

Я отказался разговаривать с ним всю оставшуюся дорогу. Это было неправильно, что у него был такой способ чувствовать близость к ней, когда ее даже не было рядом. Мне до боли хотелось видеть ее лицо, когда я не смотрел на нее. Я жаждал прикоснуться к ее коже и вызвать улыбку на ее полных губах.

Схватка между кусачими и оставшимися охранниками закончилась нашей победой, и коридоры были завалены грудами одежды и кучами пепла. Мы двигались по ним быстро, но этого было недостаточно. Я подумал о Валентине, ее темных волосах, полных губах, идеальной груди… Я ускорил шаг, и Эрик тоже. Я взглянул на него, не желая, чтобы он добрался до нее первым. Мы делили ее, потому что это было то, чего она хотела, и ее счастье было всем, о чем я заботился, но я до боли хотел быть ее любимцем.

Мне нужно было увидеть ее. Сейчас.

Я побежал, и Эрик зарычал, мчась рядом со мной. Он был быстрее, но я не собирался отставать. Мы помчались вниз по винтовой лестнице, и Эрик толкнул тяжелые деревянные двери и провел нас в тронный зал.

Кто-то из кусачих унес три трона, и Валентина села на тот, который остался, прямо в центре приподнятой сцены. Комната была богато украшена золотистыми обоями на стенах и темно-красным ковром на полу. Со стен свисали замысловатые произведения искусства, и все в этом месте кричало о силе. Но все это казалось неуместным рядом с ликом моей любви. Моей королевы.

На ее голове красовалась сверкающая золотая корона, а темные волосы ниспадали под ней на плечи, приковывая мой взгляд к ее идеальной фигуре. На ней все еще было белое платье, и ни один след битвы не запятнал его. Она была воплощением красоты. Единственным сияющим светом в темной бездне этого мира. Она была всем, что в нем было. Ничто другое не имело значения. Все меркло рядом с ней.

Мы поспешили ближе, когда она перевела