Бродяга (СИ) - Риз Лаванда

— Развлекаюсь, как никогда, — прозвучал в передатчике сердитый голос Тана. — Прыгаю вокруг корабля с пушкой и отжигаю. Представляю, что это Кьяра и удваиваю своё рвение!

— Хайди, ты получаешь данные? — продолжая орудовать лазером, Ровер переключился на доктора, от мнения которого сейчас всё зависело.

— Эти люди не несут для нас опасности заражения, — ответила Хайди. — Они отравлены и им можно помочь.

— Утешающие новости, капитан, мы входим!

Теперь уже Кьяра отстреливалась от наползающих кровожадных лиан, а Ровер быстро разворачивал мобильное санитарное оборудование, укладывая пострадавших на носилки.

— Прыгай на последнюю и валим отсюда! — крикнул он ей, побежав вперед. Сцепленные друг с другом носилки, поплыли за ним словно по рельсам. Как только выпускной отсек принял своих пассажиров, ворча себе под нос, Тан поднял корабль. Дальше над пострадавшими уже захлопотала Хайди, наконец-то получив возможность проявить свои профессиональные навыки, вернувшись к призванию, которого она так жаждала, к практике, которой в последнее время ей так не хватало.

Кьяра замялась напротив не отрывающего от неё глаз Ровера, глядящего на неё с ожиданием чего-то.

— Кажется, всё получилось. Спасибо, — потянувшись, девушка мягко поцеловала его в губы, ощущая его напряжение.

— И это всё? — вопросительно поднял он бровь. — Всё что я заслужил?

Её сердце знало, что требовалось этому скворанину — заверения в любви, в том, что он теперь единственный и самый лучший, то, что он может взять от неё всё что хочет, жарких ласк и эмоционального экстаза.

Ведь всё, что происходило в последнее время после гибели Яроса — Ровер делал именно для неё. Вся его жизнь, весь этот риск — теперь были ради неё.

Глава 43

И Кьяра это отлично понимала, только не могла разобрать, за что же он её так любит. Порывисто запрыгнув на него, обвив ногами и руками, девушка стала целовать скворанина со всей страстью, которую только могла из себя извлечь.

— Скай, конечно же я люблю тебя. Наверное, у меня не хватит слов, чтобы выразить, как важен ты для меня, как невозможно дорог, нет во вселенной такого наречия.

— Есть. Язык без слов, язык взглядов, жестов и проявления чувств, язык тела и распахнутой души, — прошептал он. — Я знаю, что любишь. Покажи как.

«Не только секс» — говорил этот скворанский взгляд. — Я не сдвинусь с места, пока ты не докажешь мне как именно ты любишь меня Кьяра!

— Давай запрёмся в каюте, снимем одежду, и я покажу тебе как.

— Ты и так стала позволять мне делать с тобой в постели всё что только можно, мне это нравится, но это можно делать и без любви, — отрезал упрямый скворанин, стоя на своём с самым серьёзным выражением на лице.

— А то, что я предлагаю заняться любовью даже не проведав сына, что не бегу в первую очередь к Джею? — произнесла Кьяра, догадываясь, что в этот раз их выяснения примут крутой поворот.

— Это уже что-то, но мне нужно более веское доказательство. Поступок.

— Согласна постричься на лысо и исписать своё тело татуировками, — сделала попытку Кьяра перевести всё в шутку.

— Ты же понимаешь, что мне сейчас не до смеха? — бросил он даже без тени улыбки, аккуратно опустив её вниз. — Кьяра, в плане эмоций близкого тебе скворанина невозможно обвести вокруг пальца. Давай начистоту, мне надоело притворяться, что мне до звезды, что ты там от меня скрываешь.

- Тогда тебе придётся сесть, — собравшись духом, решилась Кьяра, подняв на него свой встревоженный взгляд.

— То есть, я пожалею, что начал этот разговор? — спросил он, рухнув на диван в каюте отдыха. — Ну? — лазурь в его глазах начала бледнеть.

— Ровер, — Кьяра опустилась перед ним на колени, протягивая к нему руки. — Чтобы убедить тебя в своих чувствах, например, я могла бы сказать, что хочу укрепить нашу связь, став твоей женой, пройдя обряд и сделав на своём теле такой важный для тебя символ. Я, может быть, и правда этого хочу, но не могу. И не потому, что со смерти Яроса прошло не так уж и много времени, я знаю у скворан нет понятия вдовства, они очень быстро создают новые пары.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Его зрачки вытянулись в одну линию, а цвет начинал принимать бурый оттенок, хотя Ровер сидел не шевелясь. Разве что побледнел немного.

— У меня есть причина Скай. … Не знаю, как ты отреагируешь. … За час до его гибели … мы с Яросом … яшвары ведь напали ночью, когда мы были в постели … и в тот последний раз.… А ещё говорят, дети между нашими расами чрезвычайно редкое явление. Я беременна. Во мне его ребёнок. Снова.

Что-то в его теле хрустнуло, и Кьяре показалось, что он даже перестал дышать.

— Какие … на зависть … плодотворные отношения, — выдавил он с трудом, не глядя на неё. — Как кролики. …Мне нужно прийти в себя, подумать.

— Хорошо, я оставлю тебя одного, — понимающе, прошептала она, поднимаясь на ноги.

— Нет! Не оставишь! — вскинулись на девушку глаза измученной души. — Будь со мной! — ухватил он её за руку, дёрнув на себя.

Кьяра примерно представляла, что творилось с ним, и ей хотелось хоть как-то помочь скворанину справиться с его эмоциями, но она так же понимала, что сейчас любая ласка с её стороны натолкнёт его на мысли о ней и Яросе. Поэтому она просто положила голову ему на колени и затихла.

Через время его пальцы потянулись к её волосам-пружинкам, начав небрежно перебирать их, затем к шее, где и замерла его рука.

— Ты знаешь, что для мужчины означает эта доверительная поза? — вымученно произнёс Ровер. — «Я вся твоя». Ты моя, каждая твоя волосинка, конечность, клеточка кожи. И то, что внутри — тоже моё. Ты ведь не захочешь избавиться от плода ради меня? Не отвечай, знаю, что нет. Но и у нас с тобой никогда общих детей не будет, мы не совместимы. Как глава круга я должен оберегать тебя и всё потомство, рожденное в моём круге. Я любил Яра как брата это правда, … до того, как он предал меня. Может, я смогу полюбить этого ребёнка как своего собственного? А может, ощущение присутствия призрака Яроса для меня только усилится. Я одновременно хочу это разделить с тобой и не хочу. Теперь Яр всегда будет между нами. …Всегда.

— Но я буду рядом с тобой, Скай. Разве дети мешают чувствам, если эти чувства настоящие? — Кьяра так и не смогла ему рассказать о своём видении в момент отключения сознания, и о том, что теперь свято верила, что в этом ребёнке душа самого Яроса. Эта её вера принесла бы Роверу куда больше боли, чем новость о ребёнке.

— Как показывает опыт — любовь чувство проходящее и изменчивое, а брак — это надолго и всерьёз, особенно по скворанскому обычаю, у нас нет поняния развода, даже слова такого нет на скворанском. Меня успокоит, если я назову тебя своей женой, и этот ребёнок будет считаться моим! — вдруг решительно произнёс Ровер. — Я больше не намерен прозябать одним днём, я собираюсь жить долго, счастливо и соответственно с тобой. Ребёнок внутри тебя ещё не причина, чтобы не проводить обряд. Ты можешь стать моей супругой на всю оставшуюся жизнь. Вопрос действительно ли ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы мы были вместе, а кем я буду для тебя по статус не важно. Я в отличие от тебя не сомневаюсь в твоих чувствах. Жаль, что между нами сложностей не становится меньше.

— Но мне с некоторых пор стал важен статус девушки, с которой я сплю! И важно, чтобы и тебе это было не по хрену! — рявкнул скворанин вскакивая, взмыв на своей эмоциональной волне. — Да мне нужны доказательства! Вот такой я теперь параноик!

— Тогда давай не будем ссориться и поженимся после завершения моей миссии, — попыталась остудить его пыл Кьяра.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— О какой миссии сейчас речь?! И у тебя ещё хватает ума надеяться на продолжение?! — орал Ровер, не собираясь менять интонацию. — Какой риск?! Какие спасённые жизни?! Я больше не позволю тебе подвергать себя опасности!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет, Скай, прошу тебя, миссию нельзя прерывать! Я начала этот путь и должна пройти его до конца, может тогда вселенная сможет защитить меня! Нам нельзя осесть в безопасном месте, потому что они всё равно найдут и убьют нас всех! — с отчаяньем вырвалось у Кьяры. Выражение его лица заставило её спохватиться. Но было уже поздно.