Уездный город С*** - Дарья Андреевна Кузнецова

близко не подпускала, не позволяя разглядеть. Уши обычно колебались низко у земли, но порой взмётывались кверху, словно зверь поднимал голову и озирался. В темноте сложно было оценить размеры кошки, но порой, когда она приближалась, чудилось, что уши у неё с мужскую ладонь или даже больше, а сама навья тварь – длиной в добрую сажень.

Счёт времени под землёй опять безнадёжно потерялся, как и в прошлый переход, и чудилось, что это не шутки разума, а жутковатое свойство подземного лабиринта, расположенного между Явью и Навью. Могло пройти и четверть часа, и час, и два, когда земляная кошка в очередной раз подпустила сыскарей к себе ближе – и исчезла, напоследок по-звериному дёрнув правым ухом. Темнота в мгновение сделалась нестерпимо плотной, стиснула огромными мягкими лапами со всех сторон так, что даже дышать стало тяжелее.

– Эй, кис-кис-кис! – негромко позвал Титов, но никто не ответил.

– Мы пришли? – спросила Аэлита. – Может, свет зажечь?

– Наверное. Давай я, а ты глаза прикрой, с непривычки больно будет.

Когда они притерпелись к неожиданно яркому после кромешной тьмы свету фонарей и сумели оглядеться, выяснилось, что дорога и впрямь закончилась – такой же каменной дверью, какие они уже встречали в этих подземельях. И тоже запертой со стороны коридора.

Поручик задумчиво оглядел засов, который был очищен от ржавчины и влажно блестел свежей смазкой, им явно часто пользовались.

– Попробуем заглянуть, – предложил он, доставая и проверяя наган. На душе было неспокойно: одно дело – столкнуться с пусть опасным и жестоким, но человеком, а совсем иное – с неведомой тварью, невесть на что способной. – Только надо проверить, нет ли там сюрпризов вроде очередной бомбы.

– У меня флейты нет, – смущённо призналась Аэлита. – Решила не брать, а то мало ли.

Натан некоторое время колебался – возвращаться за инструментом не хотелось.

– Ладно, обойдёмся, – решил Титов. – В доме-то ты их так почувствовала…

Брамс долго ощупывала дверь, но ничего подозрительного не ощутила, и поручик рискнул – отправил Аэлиту подальше, а сам мягко толкнул дверь.

Этот подвал разительно отличался от предыдущих, причём не только отсутствием пыли и ощущения запустения. Он вообще выглядел не подполом, где хранят продукты, а скорее гостиной в старом замке.

Каменные стены до середины обшиты панелями из тёмного дерева, пол деревянный, причём клали его, явно зная о тайном ходе: дверь легко открывалась и не оставляла царапин. Наверх вела широкая, удобная лестница, застеленная ковровой дорожкой, и заканчивалась она не люком, а дверью.

В дальнем конце просторной комнаты темнел широкий зев камина, у которого стояла пара кресел с высокими спинками, а между ними – низкий столик. Несколько стеллажей с книгами, секретер в углу и напольные часы в деревянном корпусе, украшенном затейливой резьбой, на стенах и потолке – ажурные кованые светильники.

Глава 24. Мамуна

– Интересно, где мы? – огляделся Титов.

– Уютно, – протянула Брамс.

– Да уж, во вкусе хозяину не откажешь, – хмыкнул поручик. – Вот только… Уж больно обжитое место, такое за пару месяцев не обустроишь, здесь явно давно живут. И мне эта мысль не нравится, с учётом некоторых деталей.

– Каких? – не поняла Аэлита.

– Камин, – уронил Натан. – Много ты видела в этом городе домов с каминами?

– Ну-у… – протянула Брамс и ответила неуверенно: – Ни одного?

– Вот именно, – подтвердил мужчина. – Дров уходит прорва, тепла никакого, да и пользы нет, одна гарь. Не про наши зимы эти украшательства.

– Сами пришли, – вдруг насмешливо протянул красивый женский голос. – Прекрасно!

Рука у Титова оказалась быстрее не только разума, но даже чутья. Ощущение близкой опасности – почти как тогда, на дороге, – ещё не успело сформироваться, а он уже толкнул Брамс в сторону, метнувшись следом и одновременно с этим вскидывая револьвер. Кресло подлетело и шваркнулось о стену. Зло гавкнул наган. Остро пахнуло порохом.

Шесть.

Натан торопливо, спиной, отступал к открытой двери прохода, тесня туда же Аэлиту. Вѣщевичка манёвр поняла и не противилась. Отправить бы её сразу в безопасное место, но выпускать её из поля зрения поручик боялся, и потому они пятились вдвоём.

– Немедленно прекратить! – потребовал тот же голос, и в темноте у камина соткался человеческий силуэт. – Убери оружие, смертный!

Вступать в полемику поручик не стал, вместо него опять рявкнул револьвер – раз, другой. Титов не целился, с четырёх саженей в человеческую фигуру он мог попасть и от бедра.

Четыре.

Откуда-то Титов точно знал, что убить противника обыкновенной пулей не получится, но надеялся задержать. И, кажется, угадал, потому что ответом ему стало громкое шипение, с каким спускают пар из котла.

– Ах ты, животное! Я приказываю бросить оружие!

«Бах! Бах!» – возразил наган.

Две.

Силуэт расплылся, но Титов не мог поручиться, что это не игры света и тени – луча фонаря не хватало, чтобы толком разглядеть противника.

Последние пули поручик выпустил уже с порога и захлопнул за собой дверь, кое-как заклинив засов бесполезным сейчас револьвером. Наградной, верный, его было жалко до слёз, но жизнь дороже.

– Если хотите избавиться от этой твари, самое время оказать помощь, – на бегу, за руку таща Брамс, бросил он в пространство.

Сзади послышался ответом невнятный вой и грохот.

Навьи вставать на пути обозлённого неведомого создания не спешили и, показалось, не откликнулись вовсе. Однако через пару мгновений впереди как будто мелькнули знакомые синие уши-огоньки.

Сначала Титов решил, что обманулся, однако огоньки не пропали. Памятуя о нелюбви проводницы к свету, бежал, стараясь не отрывать луч фонаря от пола: совсем выключить его было нельзя, но и обижать единственную помощницу чревато.

Преследователь не издавал ни звука или, может быть, их заглушал собственный топот шагов и дыхание беглецов, однако поручик ни на мгновение не сомневался, что тварь идёт по следу, буквально дышит в спину, и от ощущения близкой опасности дыбились волосы на затылке.

Титов не задумывался, почему погоня ещё не окончилась самым печальным образом, разнылась нога, да и плечо, которому никак не предоставляли возможности выздороветь, давало о себе знать: левой рукой поручик тащил на буксире запыхавшуюся уже невесту.

С непривычки бежать вѣщевичке было тяжело, она очень быстро выдохлась, однако не жаловалась, хотя пробежка надоела ей уже через пару саженей, а все повороты и развилки быстро слились в одно. Нимало не заботясь о выборе дороги, Аэлита всё порывалась оглянуться и рассмотреть, что происходит там, позади, однако на дороге беглецам не попадалось ни одного достаточно длинного прямого участка, чтобы преследователь попал в поле зрения. Оставалось только упрямо перебирать уставшими ногами, бояться за себя и