Поцелуй василиска - Линдси Штрауб

по крайней мере, часть ее. Это правда, что Тэмми наслаждалась их связью, но Каспен был тем, кто контролировал ее.

Хватка Лео вокруг нее усилилась.

— И в чем именно заключается природа вашей связи?

Тэмми понятия не имела, что сказать. Никакой ответ не удовлетворил бы Лео: никакое объяснение не сделало бы эту ситуацию приемлемой для него. Как она вообще могла рассказать ему о степени своей ментальной связи с Каспеном? Как она могла сказать ему, что у них был секс через эту связь, что Каспен возбуждал ее, и она делала то же самое, что они доводили друг друга до оргазма больше раз, чем она могла сосчитать? Это было непостижимо даже для нее.

— Он говорит со мной… и я… отвечаю.

— Понятно, — тихо сказал Лео. — Он говорит. И ты отвечаешь.

Его голос звучал ровно. Но Тэмми знала, что они находятся на очень опасной, очень неизведанной территории.

Она затаила дыхание, когда он спросил:

— Как часто это происходит?

— Это… когда как. Я не могу это предсказать.

— И что же он сказал тебе сегодня вечером?

Еще один вопрос, на который она предпочла бы не отвечать. Она не могла рассказать Лео, что чувствовал Каспен — как все их отношения пронеслись перед ее глазами лавиной мучительной боли.

— На самом деле он ничего не сказал. Он просто… — Тэмми замолчала, пытаясь выразить пережитое словами. — Он ревнует, — просто закончила она.

— Что ж, — пробормотал Лео, и, к ее удивлению, его тон смягчился. — Вряд ли мы можем винить его за это.

Тэмми хотела сказать что-то еще. Снова извиниться. Но она знала, что это ничего не изменит. Вместо этого она наклонила голову и поцеловала Лео в губы. Он поцеловал ее в ответ, и на мгновение Тэмми почувствовала умиротворение. Они не пытались снова заняться сексом. Они просто медленно целовались, их тела переплетались под одеялом. Тэмми все еще боялась, что Каспен может вернуться, и она знала, что Лео, должно быть, тоже.

Они целовались до тех пор, пока Тэмми не устала. Когда они остановились, Лео просто обнял ее, прижимая ее тело к своему. Она заснула, уткнувшись головой ему в подбородок.

Когда Тэмми проснулась, ее ноги были переплетены с ногами Лео. Он все еще спал, крепко обхватив ее руками. Когда она попыталась поднять голову, то тут же пожалела об этом; у нее так сильно разболелась голова, что она сомневалась, что это было только из-за алкоголя. Должно быть, это последствие проникновения Каспена.

При ее движении глаза Лео открылись.

Не говоря ни слова, он наклонился и прижался губами к ее губам. Их тела слились еще теснее, кожа была все еще теплой после сна. В конце концов, Лео просунул руку ей между ног. То, что он делал, было так приятно, что ей потребовались все силы, чтобы прошептать:

— Мы не можем, Лео. Моя мама.

— Ухаживает за ребенком в деревне.

— Вернется с минуты на минуту.

— Мы сделаем это быстро.

— Я не хочу, чтобы это было быстро.

На это Лео тихо рассмеялся.

— Приятно знать.

Он все еще прикасался к ней.

— Лео, — мягко сказала она. — Прекрати.

Он остановился.

Они смотрели друг на друга в тусклом утреннем свете. Несмотря на то, что Тэмми только что отказала ему, Лео выглядел неопровержимо счастливым.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она.

Его улыбка стала шире.

— Я рад, что ты передумала.

— Даже несмотря на то, что…

Она не могла произнести ни слова. Ночь была полной катастрофой, учитывая все обстоятельства. Присутствие Каспена висело между ними, как невысказанное проклятие, и Тэмми очень сомневалась, что опыт Лео с кем-либо из других девушек на отборе прошел так же.

Лео пожал плечами.

— Небольшая цена за твою компанию.

Но Тэмми это не убедило.

— Я не могу это контролировать, Лео.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Я понимаю, Тэмми.

Это все, что он сказал. Но пока этого было достаточно.

Они молча оделись, украдкой взглянув друг на друга, прежде чем покинуть домик. Когда они подошли к садовой калитке, Тэмми повернулась к нему лицом.

— Ну что ж, — сказала она. — Скоро увидимся.

— Скоро.

Она так много еще хотела сказать. Но слова не шли с языка.

Тэмми отвернулась.

— Подожди. — Лео схватил ее за руку. — Ты не могла бы кое-что для меня сделать?

Она оглянулась на него.

— Что?

Он сжал ее руку.

— Держись за это.

— За что держаться?

— Что бы это ни было, что заставило тебя изменить свое решение прошлой ночью. Просто… постарайся держаться за это. Пожалуйста?

Они уставились друг на друга, и в этот момент Тэмми поняла, как много прошлая ночь действительно значила для Лео — как глубоко и отчаянно он хотел быть с ней, как сильно он надеялся, что тот небольшой прогресс, которого они достигли, не разрушен ее затянувшейся связью с Каспеном. Тэмми хотела успокоить его, но не хотела лгать. Поэтому вместо этого она просто кивнула.

— Я постараюсь.

Лео тоже кивнул. Затем он отпустил ее руку, повернулся и исчез на улице.

Тэмми стояла, словно в трансе. Это была одна из самых формирующих ночей в ее жизни. Мало того, что ее отношения с Каспеном висели на волоске, но внезапно Лео проявил себя так, как она никогда не считала возможным. Я знаю, что это такое — когда твое сердце занято, но не могу изменить то, что чувствую, — сказал Лео. Это было ужасно, вот что. Тэмми не хотела испытывать такие чувства к двум людям — не хотела разделять себя надвое.

На садовой дорожке появилась ее мать.

— Дорогая моя, — сказала она. — Как ты?

Что за вопрос.

Ответить на это было невозможно. В ответ Тэмми просто пожала плечами. Они вместе вернулись на кухню, и ее мать подняла полупустую бутылку ликера.

— Серьезно, Тэмми?

— Я не пила в одиночку, — быстро сказала Тэмми.

— Этот адский мальчишка, — пробормотала ее мать, и Тэмми знала, что она предположила, что это Габриэль. Поправлять ее не было смысла.

Тэмми пыталась занять себя работой в курятнике, но куры ее совершенно не отвлекали. Она могла думать только о том, как ощущались руки Лео на ее теле — о том, как он смог разжечь в ней что-то, что, как она когда-то думала, мог разжечь только Каспен. У Тэмми не было другого выбора, кроме как осознать самую фундаментальную вещь, которая теперь казалась правдой: ее сердце занято двумя, и ей будет нелегко.

Лео.

И Каспен.

Она любила их обоих.

Это не должно было стать для нее шоком — слишком многое постепенно привело