Замок серебряной розы - Анна Снегова

оплывших шариков самых невообразимых цветов. Стены лавки от пола до потолка были в узких полочках, на которых рядами громоздились кривые леденцы, пакетики с самодельными конфетами весьма неаппетитного вида и шоколадные фигурки, которые на вид были и вовсе довольно жутенькие. Вот я бы, например, ни за что не купила своему ребёнку вон ту страшненькую шоколадную ящерицу или разинувшую клыкастую пасть шоколадную… змею.

Я вздрогнула.

- Чего-то желаете? – человек за прилавком, казалось, только теперь заметил вошедших. Как будто ему вообще не были важны покупатели. Как будто его увлекал сам процесс изготовления его уродливых сладостей.

Ричард молчал, по-прежнему изучая продавца.

Я же искренне хотела выдавить из себя хоть какие-то слова учтивости, хотя уже без сомнения понимала, кто перед нами. Но язык прилип к горлу.

Малыш в животе затих и не шевелился, хотя совсем недавно выплясывал джигу-дрыгу на моих рёбрах.

- У вас есть арбузно-горчичное мороженое? – ровным тоном спросил Ричард. Если бы человек за прилавком чуть лучше знал его, от такого тона уже бы покрылся липкими мурашками и поспешил спрятаться под этот самый прилавок.

Но он не знал.

Вернее, основательно забыл.

Дориан Дрейк весь просиял и поспешил к витрине, на ходу выуживая из кармана ситцевого фартука затрапезного вида грязный совочек.

- Как вам повезло! Только сегодня изобрёл этот вкус. Такого вы нигде больше не отыщите, во всём Королевстве!

- Это точно, - сдержанно подтвердил Ричард. Он, не отрываясь, следил за каждым движением продавца этой странной лавки. А рыжий с блаженно-счастливым видом, даже высунув кончик языка от усердия, наляпывал в вафельный стаканчик то из одной, то из другой горки мороженого по кривому шарику.

- Вот, пожалуйста!

Я посмотрела на протянутый мне стаканчик, обёрнутый салфеткой, как на гадюку.

Ричард сам взял лакомство и бросил на прилавок деньги, отказавшись от сдачи. Пока продавец с зачарованным видом сгребал и пересчитывал монеты, пробуя их на зуб, муж молча, без единого слова повёл меня к выходу.

Я больше не спорила.

Даже когда мороженое отправилось в ближайшее мусорное ведро. Надеюсь, никакие птицы или кошки не потравятся шариками, растекающимися на глазах в безобразную ядрёно-розовую и пронзительно-жёлтую жижу.

Не знаю, какой из Дориана Дрейка был королевский гвардеец, но кондитер из него, кажется, получился преотвратный.

Вот только он был совершенно очевидно, абсолютно счастлив на новой работе.

- Ты не обиделась, что я… - начал Ричард.

- Нет-нет, нисколько! – я энергично потрясла головой. – Уже перехотелось.

И это была чистая правда. Но как назло, в тот же миг мне стало безумно жарко.

Всё-таки мороженое в подобный день и правда было бы кстати. Только не такое.

Безумная тяжесть, которая тянула к земле, будто подвешенные к позвоночнику гири, как никогда мешала. Скорей бы малыш уже родился! Меня как будто распирало изнутри, вот-вот лопну.

Значит, того, прежнего Дрейка мы действительно убили… Вернее, убил суд, приведя в исполнение приговор, стерший личность, а мы лишь довершили начатое в межмирье.

Ментальная магия.

Это действительно, самый страшный вид магии. Правильно, что всех менталистов обязали регистрироваться еще в детском возрасте и проходить обязательное обучение под самым пристальным вниманием профессоров королевской Академии.

Я кое-как избавилась от перчаток, а потом рванула голубые ленты на шляпке и стянула её. Шляпка упала куда-то в грязь, но я даже не заметила. Ощущение жара внутри усилилось, словно я проглотила мешок углей.

- Ничего. Купим тебе новую. Заглянем в другую лавку? Или сразу домой? Ты бледна, мне не нравится. Зря я тебя вообще послушал. Сейчас вернёмся, и больше ты у меня никуда ни ногой…

- Глупости! – проговорила я, задыхаясь. – Просто жарко сегодня. Ну не надо, не делай такое лицо! Неужели ты думаешь, что после всего, через что мы с тобой прошли, какой-то призрак из старых воспоминаний меня так сильно может…

Я осеклась.

По ногам потекло что-то тёплое.

Я положила руку на живот, где по-прежнему было подозрительно тихо.

Потом подняла взгляд вверх, посмотрела на голубое небо с безмятежно плывущими по нему белыми облачками, и пару раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

Значит, на лошади нам нельзя.

Перемещаться магическими порталами доктора тоже строго-настрого запретили.

Центральные улицы давно объявлены пешеходными, карету или хотя бы телегу в округе днём с огнём не сыщешь.

Где-там живёт ближайший врач-акушер?

А, ну да, его же заставили безвылазно дежурить у нас в Замке.

Сердце сжала ледяная лапа страха, который я безжалостно прогнала.

И пусть, что началось на месяц раньше положеного! И пусть у меня неподходящий таз, а до ближайшего врача пешком я теперь не дойду, даже если очень захочу.

Сейчас мне нужно быть сильной – должен же в такой момент в семье хоть кто-то оставаться в твёрдом рассудке, чтобы купировать приступы паники у дражайшей половинки.

Я ободряюще положила ладонь Ричарду на сгиб локтя и улыбнулась, хотя губы дрожали.

- Ты только не пугайся, дорогой, всё будет хорошо, крепись! Если тебе станет совсем трудно, я могу подержать тебя за руку. Кажется, мы рожаем.

Жаль, что я не ношу с собой нюхательные соли, как прочие дамы.

Нет, конечно, я далека была от мысли, что мой благоверный хлопнется в обморок – он не терял самообладания даже рядом с раненым джарханом или в подземельях, битком набитых злобными магами. Но вот судя по мертвенной бледности, которая стала стремительно разливаться по лицу Ричарда при моём торжественном известии, нюхательные соли определённо не помешали бы.

Теперь я знаю точно – если что и может повергнуть в трепет и наполнить ужасом сердце потомственного мага и могучего воина в фиг знает каком поколении, так это только роды.

- Ты уверена?

Я хотела ответить, и даже начала уже изобретать непринуждённую шутку, но живот сжало спазмом, и шутить расхотелось. Я невольно схватилась за локоть мужа, сгибаясь и пытаясь отдышаться.

По сузившемуся взгляду Ричарда я поняла, что он просчитывает варианты, как теперь быть. Решение последовало молниеносно:

- Стой здесь, я перемещусь и приведу врача.

- Нет! – я вцепилась в его локоть с отчаянием утопающего. – Не оставляй меня одну!

Как бы я ни пыталась храбриться. Как бы не старалась встретить неизвестность с улыбкой, от правды убежать не могла.

Мне было страшно.

Ужас как страшно.

И он, конечно же, это понял.

Во всем переулке, тонувшем в полутенях – лишь крыши домов по обе стороны золотились в лучах заходящего солнца