Сердца мира - Анна Цой

гостиную в центральном крыле и сели на диван. Вскоре пришёл сгрустнувший папа.

– Я буду скучать, дочь, – сказал он, садясь рядом и беря меня за руку.

Обняла его, и в глазах собрались слезы.

– Я тоже буду скучать, пап.

За какие-то полгода я обрела отца. Сейчас он не был тем, кто оставил свою дочь в руках собственной любовницы и забыл про ее существование. В данный момент он был отцом, о котором мечтает каждая дочь. О каком мечтала я.

Пара шуток от Вильгельма разрядили обстановку, так что я стёрла слезы и решила больше не грустить. Хотя бы сегодня.

Из гостиной я вышла, когда солнце уже стояло в зените. От выпитого вина меня изрядно пошатывало, да и из гостиной я выскользнула, уверенная, что меня не заметят. Так и случилось. Стены периодически приближались и тут же отдалялись, и я подхихикивала сама над собой. Коридор становился все длиннее, а лестница все дальше и дальше, но я списывала это на алкоголь, так что упрямо шагала вперёд, упорно намереваясь дойти до своей комнаты.

Шаг и я иду по пещере, темной настолько, что впереди виднеется еле заметный лучик света, ослепляя меня своей яркостью. Туфли пришлось снять после того, как я в очередной раз запнулась и чуть не пробороздила носом траншею. Это отрезвило в тот же миг.

Что? Какая пещера? Я же только что была в коридоре центральной Провал в памяти или портал? Не настолько я была пьяна, что бы вот так потеряться!

Свет стал почти невыносимым, когда я подошла к выходу. Через полминуты видеть стало легче, и я обрадовалась, что не пошла дальше – там был обрыв. Зачем делать ход в скале, который ведёт в никуда? Точнее к самоубийству. Горная река, что опоясывала замок отца, бурлила внизу, раз за разом наталкиваясь на скальную породу. Да тут лететь метров двадцать, не меньше!

– Боишься? – спросил спокойный женский голос позади.

Я резко отпрянула от обрыва, вздрогнула и обернулась на голос.

Она стояла в двух метрах и рассматривала меня цепко и с настороженностью. Чёрные как смоль волосы рассыпались по оголенным плечам и спине, потрескавшиеся до крови губы она закусывала острыми зубами, а ярко-синие, но что удивительно – по-азиатски узкие глаза горели словно два драгоценных камня, но с каким-то безумным отблеском.

Безумство, властность и странная усталость читались в каждом движении глаз двадцатилетней девушки передо мной.

Чего она хочет? Это она создала портал? Или все же я забрела, куда не следует?

– Мое имя Гилида, – начала женщина, имя которой я хотела узнать в последнюю очередь, – я первая советница Богини Грим.

Я фыркнула, понимая, что меня скорее всего сейчас отправят на очередное задание. Открыла было рот, чтобы высказать все, что думаю о ее богине, как она непреклонно продолжила:

– Грим не желает тебе зла, даже наоборот – старается привнести в твою жизнь добро. Потому я здесь. Чтобы рассказать тебе правду.

Тааак. Это было уже интереснее, хотя и странно, потому как до этого богиня приходила сама. Ни одного ее советника или посланца я не видела, так что доверия к этой жуткой Гелиде у меня не было.

– Ты не против? – спросила она скорее для виду и вытащила из кармана сигарету.

Это было странно, но я автоматически кивнула и пронаблюдала, как она зажигает в руке огонёк и прикуривает. Не видела ни одного курящего мага. До этого дня.

Только сейчас, рассмотрев ее как следует, я заметила, почему на первый взгляд она показалась мне странной. Оборванное по подолу чёрное платье было все в грязи и пыли, грязные волосы свисали сальными прядями. Она тут же попыталась спрятать грязные босые ноги в кровавых ссадинах.

Женщина улыбнулась и как будто в смятении прокусила насквозь губу, вызвав струйку крови, стекающую по подбородку и шее в вырез платья.

– Несколько десятилетий назад в наш мир пришёл мужчина. Он был сильнее всех живущих тогда магов, однако никогда не претендовал на трон или власть.

Она затянула в легкие дыма и через секунду выпустила его в воздух. Я поморщилась. Правда меня уже не впечатляла, потому как ветер пробирал до костей, а Гелида не спешила.

– Полновесным золотом он заплатил за землю, людей и жену из знатного рода. Через несколько лет замок был построен, а девушка родила ему сына, – надрывный кашель, и я подхожу к ней чтобы помочь.

Меня резко оттолкнули, и я ударилась о стену. Да что здесь происходит? Желание помогать тут же отпало, но появилось другое и более сильное. Как мне пройти мимо этой сумасшедшей, что загородила весь проход? Да у нее силы больше, чем у меня раз в шесть!

– Я сказала слушай! И не прикасайся ко мне! – брезгливый взгляд на меня, – этого мага звали Александр Вольтер.

Я вздрогнула. Отец Феликса? Скорее всего. Да только с чего мне слушать историю того, кто умер до моего рождения?

– Их мальчик был самым удивительным ребёнком на всем свете! Он был моей… копией своей матери.

Она улыбнулась и мечтательно взглянула в стену. А оговорка дала мне пищи для размышления. Это было даже очевидно, слишком уж они были похожи, те же черты лица, нос, подбородок и глаза. В видениях Алессы они были ярко-синими, будто летнее небо перед грозой, но чистыми и добрыми. Не такими как у нее. Гилида Вольтер, что стояла передо мной, и вправду была похожа на собственного сына.

– Сказка закончилась, как только он взял на руки моего сына. Александр сказал, что хотел видеть сильного наследника, а не… это. Он назвал моего ребёнка "это"! Я готова была убить его в туже минуту.... Но не могла.

Сигарета была брошена на пол и втерта босой ногой в пыль пещеры. Огонёк потух.

Не думала, что Феликс перенёс психологическую травму в детстве. Но именно к ней все сводилось.

– Мы стали изгоями в собственном доме. Запрещалось все. Мы днями и ночами сидели в детской, где я всеми силами пыталась развить магические способности у абсолютно бездарного сына! – она зарычала.

Она винила его в собственном заточении. Это было видно в жёстких глазах матери, что любила своего ребёнка извращённой любовью. Хотела развить дар, которого не было.

– В четыре года случился первый всплеск, но он был минимальный. Феликсиниан любил рисовать. Будто не мог ещё больше раздражать собственного отца! И в наказание за плохое воспитание меня выселили в другую комнату. Я слышала его плач, кричала что-то сама, но… вскоре поняла, что все это к лучшему.