Убийство Вампира Завоевателя - Карисса Бродбент

— Нет, — сказала я. — Я ничего от тебя не жду. Я просто пытаюсь дать тебе кое-что. Ты можешь взять это, если хочешь, или нет.

— И что же это? — усмехнулась она.

— То, что было скрыто от всех нас. Правду.

Я прижала ладони к крупинкам соли. Я выдохнула свою нервозность.

Никогда прежде я не была откровенна за этим столом.

— Все, о чем я прошу вас, — мягко сказал я, — это выслушать меня.

Но сегодня я открыла свою душу, обнажила нити, которые всегда так отчаянно пыталась скрыть, и я отдала им все.

Я отдала им всю правду.

Я была готова к их реакции. То, что я им открыла, противоречило всему, что они знали об Арахессенах. Нас всех воспитывали в полной, беспрекословной вере в нашу Зрячую Мать и нашу богиню. То, что я рассказывала им сейчас… это было настолько обидным предательством, что им было проще отрицать это.

Некоторые из них по мере того, как я говорила, становились все злее и злее, бросая ядовитые обвинения. Другие отстранялись и молчали. Я ответила на все их вопросы. Я предоставила им все скудные доказательства, какие только могла. Я предложила им взглянуть на тело Короля Пифора в его явно манипулируемом состоянии.

Несколько часов мы разговаривали. Я честно рассказала обо всем — о том, что знала, и о том, чего не знала. На многие вопросы я так и не смог ответить, как бы мне этого ни хотелось.

И когда я чувствовала их боль в сердце, я переживала свою заново.

К лучшему или к худшему, но мы построили нечто прекрасное на нашей непоколебимой вере друг в друга. Я скорбела, когда оно разбивалось. Я была здесь, чтобы вместе с ними создать что-то новое, но это не меняло трагедии разрушенного.

В конце концов, спустя несколько часов, мы исчерпали себя. Все, что можно было сказать, было сказано. Мы склонились над неразрывной цепочкой соли, кипя от горя друг друга.

Только тогда я подняла голову и повернулась ко всем, протягивая руку помощи.

— Я знаю, что то, что я вам рассказала, трудно услышать, а еще труднее понять, — сказала я. — Я знаю, что и мне предстоит провести большую часть своей жизни, пытаясь понять это. Мне бы хотелось дать вам все ответы, которые вы ищете. Я бы хотела найти их сама. — Мой голос слегка надломился, и я прочистила его, сглатывая эмоции. — Но хотя мы не можем контролировать нашу расплату с прошлым, мы можем контролировать наше будущее. Короля Пифора, в какой бы форме он ни существовал, больше нет. Теперь у нас осталось разрушенное королевство, которое нуждается в нас, и мир возможностей для того, что можно сделать с его осколками. — Я вдохнула и выдохнула. — Как давно, Сестры, Глаэи не принадлежал своему народу?

— Вампир не принадлежит к народу Глаэи, — заметила Найя.

— Нет, — согласилась я. — И он первым признает это. Но я — да, и я стою рядом с ним. Он не Глаэн, но он знает, что такое быть потерянным и преданным теми, кто должен был тебя защищать. Он знает, что это королевство заслуживает большего, как и мы. И наши голоса так же сильны, как и его. Я знаю, что это большой вопрос, и я дала вам много поводов для размышлений. Но это все, о чем я прошу вас. Обдумать.

Слова повисли в воздухе на долгий миг. Я затаил дыхание вместе с ними.

Малышка Айлин, да благословит ее Ткачиха, встала первой.

— Да, — сказала она, ее тоненький голосок едва заполнил комнату. — Да. Я помогу.

Я не смогла подавить ухмылку. Не только по поводу моего первого союзника, но и по поводу того, что это была она — молодая девушка, которая, как и я, всегда так боролась со своими эмоциями.

Вскоре после нее встала еще одна Сестра, и еще. Они ничего не сказали. Им больше нечего было сказать. Но я все равно чувствовала их солидарность.

В конце концов, половина стола стояла в тот вечер, предлагая мне свою поддержку — больше, чем я когда-либо думала, что получу. Остальные не заявили о своей верности прямо, но и не отрицали ее, говоря, что им нужно время подумать. Это я понимала. Я дам им столько, сколько потребуется.

Когда собрание закончилось и Сестры покинули зал, осталась только Аша, ее руки по-прежнему лежали на коленях, а лицо было каменным. Ее внутренние нити окружала стена — стена настолько прочная, что я поняла: какие бы раны ни кровоточили внутри, они были глубокими.

Эреккус бросил на меня взгляд, когда остальные Арахессены вышли из комнаты, и тихо спросил, не нужна ли мне помощь, но я покачала головой и отмахнулся от него.

Затем я пересел на сиденье рядом с Ашей и коснулся ее плеча.

— Сестра.

Она отшатнулась от меня, ярость в ее ауре выплеснулась внезапной волной.

— Ты мне не Сестра, — прошипела она. — Ты не заслуживаешь этого звания.

— Аша…

— Ты лжешь. Ты лжешь обо всем этом. Думаешь, я этого не вижу?

Я мягко ответила:

— Я не лгу.

— Ты никогда не была одной из нас. Ты ненавидела Зрячую, потому что она видела, что…

— Я любила Зрячую, — выдохнула я. — Она была всем, чем я хотела быть.

Она повернулась ко мне, искривив рот и обнажив зубы.

— Я отдала ей свою жизнь. Свою жизнь. Дольше, чем ты живешь. И ты думаешь, я поверю, что она лгала нам таким образом, и никто никогда не узнал, кроме… тебя?

Она выплюнула это слово, и плевок разлетелся по столу.

Я молчала.

В этот момент я знала, что ничто из того, что я могу сказать, не заставит ее поверить мне. Она до конца жизни будет верить, что я лжец, потому что альтернатива была слишком сложна для восприятия.

Поэтому я не пыталась с ней спорить. Я не остановила ее, когда она вскочила на ноги, с грохотом опрокинула стул и ушла.

ГЛАВА 50

На следующую ночь мы с Эреккусом воспользовались бассейнами, чтобы отправиться в Васай. После долгих обсуждений мы с Атриусом решили сделать Васай новой столицей страны. Когда-то, давным-давно, он уже был столицей, но Король Пифора был настолько изолирован и опасался за свою безопасность, что уединился в своем замке, расположенном далеко на севере и отделенном от остальной части королевства, которым он якобы управлял. Замок Короля Пифора стал бы ужасной столицей для