Мария Снайдер - Испытание ядом

Под моими ногами хрустел лед. Холодный ветер обжигал мне лицо, а морозный воздух иглами пронизывал легкие. Меня окружала сверкающая белизна – не то снег, не то бриллиантовая пыль. Я сделала несколько шагов, и на меня набросился сияющий ураган. Порывы ветра сбивали меня с ног, и я изо всех сил старалась сохранять невозмутимость и убеждать себя в том, что не потеряла ориентир. Я делала шаг вперед, но ледяной ветер тут же заставлял меня отступить на шаг назад.

Я уже была готова сдаться, как вдруг вспомнила, почему именно мне пришло в голову, что я смогу спасти командора. Я сосредоточилась на видении молодой женщины, торжествующей над убитым ею снежным барсом, и ураган начал утихать. Я остановилась рядом с ней.

Она была облачена в охотничий костюм из шкуры дикого зверя.

– Возвращайся, – промолвила я.

– Не могу, – ответила она, указывая вдаль.

Со всех сторон нас окружала черная решетка с тонкими прутьями. Вначале мне показалось, что мы очутились в птичьей клетке, но, приглядевшись внимательнее, я поняла, что нас окружают вооруженные солдаты.

– Всякий раз, как я пытаюсь выйти отсюда, они загоняют меня обратно. – Лицо ее вспыхнуло от негодования и вновь погрузилось в серое безразличие.

– Но ведь ты командор.

– Только не здесь. Здесь я просто Амброзия, пойманная в ловушку своего тела. И стражники знают о проклятии, наложенном на меня.

Я принялась судорожно обдумывать, что бы ей ответить. Это были ее стражники. Они не подчинялись Могкану. Мой взгляд остановился на туше снежного барса.

– Как ты его убила?

Лицо ее ожило, когда она принялась рассказывать о том, как несколько недель натиралась собранным секретом барсов и ходила в старой барсовой шкуре, чтобы они приняли ее за свою. А потом оставалось только дождаться удобного момента.

– Это доказывает, что на самом деле я – мужчина. Я завоевала право быть им.

– Тогда, возможно, тебе стоит носить на себе свой трофей. Эта шкура защитит тебя от них, – заметила я, указывая кивком на круг стражников.

Золотистые глаза женщины расширились. Она посмотрела на убитого барса и превратилась в командора. Ее длинные волосы превратились в короткую стрижку, лицо покрылось мелкими возрастными морщинами. Белые шкуры упали на землю, и из-под них показалась безупречно выглаженная униформа. Командор переступил через эту уже не нужную оболочку и поддал их ногой.

– Не следует так поступать, – заметила я. – Она – часть тебя. И еще может тебе понадобиться.

– А нужна ли мне ты, Элена? Могу ли я рассчитывать на то, что ты сохранишь в тайне происшедшее со мной превращение? – с напором осведомился командор.

– Я пришла сюда, чтобы вернуть тебя обратно. Разве это не является ответом на твой вопрос?

– Валекс кровью присягнул мне на преданность, когда я вырезал свой инициал на его груди. Готова ли ты сделать то же самое?

– Разве Валекс знает об Амброзии? – спросила я.

– Нет. Но ты не ответила на мой вопрос.

Я показала командору бабочку Валекса.

– Я ношу это на своей груди. Я присягнула на верность Валексу, который предан тебе.

Командор протянул руку к бабочке и снял ее с цепочки. Затем он вытащил нож и рассек им ладонь правой руки. Держа бабочку в окровавленной руке, он протянул нож мне. Я вытянула правую руку и зажмурилась, когда нож вонзился в мою ладонь. Наша кровь смешалась, когда мы пожали друг другу руки, зажав между ладонями бабочку. Когда командор убрал свою руку, бабочка осталась у меня в ладони, и я вернула ее на место, ближе к сердцу.

– А как мы вернемся? – спросил он.

– Ты же командор.

Его взгляд остановился на убитом барсе. Затем он оглядел окружавших нас солдат и вытащил меч.

– Мы будем сражаться, – промолвил он.

Я выдернула из тела барса копье и снегом стерла с него кровь. Взвесив оружие в руке, я сделала несколько тренировочных выпадов. Оно оказалось несколько легче палки, и центр тяжести у него был смещен из-за металлического наконечника. Но я почувствовала, что смогу с ним справиться.

Кольцо солдат тут же сомкнулось вокруг нас. Мы встали спина к спине и приняли их вызов.

Солдаты были опытными, но командор мастерски владел мечом. Когда-то ему удалось превзойти Валекса, и еще – он убил снежного барса. Он один стоил пятерых.

Когда я пронзила сердце одного из стражников, оно взорвалось целым ворохом снежных хлопьев, которые тут же были унесены ветром.

Время словно остановилось, когда я начала крушить противников одного за другим, а едва вернулась к реальности и огляделась, то оказалось, что сражаться больше не с кем. Вокруг нас кружился лишь снег.

– Отличная работа, – промолвил командор. – Ты помогла мне найти себя, уничтожив моих демонов. – Он склонился и поцеловал мне руку.

Зимний пейзаж растаял, и я вновь оказалась на кровати, и на меня был обращен властный взор командора.

Вечером мы с Валексом расспросили командора о том, что произошло после вечеринки с бренди. К этому времени Валекс допросил Брэзелла и выяснил, что они с Могканом уже десять лет готовились осуществить государственный переворот.

– Брэзелл рассказал мне, что Могкан однажды появился в его особняке с целой группой детей, – пояснил Валекс. – Ему было нужно убежище, и Брэзелл предоставил ему таковое, взяв с него слово, что тот поможет ему стать следующим командором. Как только Могкан накопил, достаточно силы, чтобы достичь твоего сознания отсюда, из Пятого округа, они принялись пичкать тебя «Криолло».

– А что с заводом? – поинтересовался командор.

– Мы приостановили производство, – ответил Валекс.

– Хорошо. Вынесите оборудование, а остальное сожгите дотла.

– Будет сделано, господин.

– Что-нибудь еще?

– Один интересный вопрос. Брэзелл сказал, что после прихода к власти они с Могканом планировали захватить Ситию.

На следующий день командор председательствовал на суде. Валекс стоял рядом с ним. Как и предполагалось, Брэзелл был лишен звания и приговорен к пожизненному заключению в темнице командора.

– Вы болваны! – прокричал Брэзелл, когда ему было предоставлено последнее слово. – Ваш командор – обманщик! Все эти годы он водил вас за нос! На самом деле он – женщина, переодетая мужчиной.

В зале воцарилась тишина, но ни один мускул не дрогнул на лице командора, и вскоре зал раскатился общим хохотом. Под свист и улюлюканье Брэзелла вывели из зала. Разве можно всерьез принимать бред безумца?

Я задумалась о причине всеобщего смеха. Он был вызван не тем, что само представление о женщине, занимающей высший пост в государстве, казалось им абсурдным, просто у командора Амброза был такой мужественный вид, что разглядеть в нем женщину было просто невозможно. Его открытая и честная манера поведения исключала саму возможность того, что он может кого-то обманывать. И в силу его убежденности в своей правоте, даже я, знавшая, правду, не могла относиться к нему иначе.