Полёт совиного пёрышка - Арина Предгорная

лист и, чуть приподняв брови, беззвучно шевеля губами, принялся читать.

– Хм, действительно, всё, что нужно, записала, – не поверил он.

– Рене? – продолжала недоумевать я.

Сыч со вздохом положил черновик на стол, взъерошил почти высохшие после купания волосы.

– Ты после возвращения из Лод…лорб…Лордброка в облаках витаешь, – буркнул сыч, уставившись на свои цветы. – Веник этот. То есть не этот, а тот, который ты держишь возле изголовья. Мне не совсем понятно, когда ты успела, но…

– Успела что? – уточнила я, но к щекам приливал жар.

– Вот ты и скажи – что. За письмами ты ушла в новом нарядном платье и прихорашивалась как на свидание, меня с собой не перенесла. Вернулась с букетом. У тебя мечтательная улыбка и рассеянные движения. Кто он?

Я уставилась Рене в переносицу и вздохнула. Он ждал ответа, которого у меня самой-то не было. На мою паузу вельвинд болезненно ухмыльнулся.

– Я должен на него посмотреть.

– На кого?

– На твоего лощёного хлыща. Я должен убедиться, что это не какой-нибудь проходимец, задуривший тебе голову!

– Мне никто ничего не дурил! – возмутилась я. – И вообще! Рене, о каком витании в облаках ты говоришь? Я не могу позволить себе расслабиться!

Он вдруг шагнул ближе, присел перед моим креслом на корточки, погладил подлокотник возле моей руки.

– Можешь. Как раз-таки можешь, хотя мне… Неважно. Мне странно, конечно, странно и непонятно, как за столь короткий срок, избегая знакомств и общения, ты всё-таки умудрилась увлечься.

– Я не!..

– Очень даже – да, – выразительно фыркнул Рене и вскочил. – Себе-то не ври, Дэри. Для меня яснее ясного, что ты снова пойдёшь туда, и не один раз. И мне ничем тебя не удержать. Так скажи: что он из себя представляет, твой высокородный красавчик?

– Он не мой. И ты прекрасно понимаешь, почему я переношусь в тот приморский городок.

– А теперь у тебя появилась ещё одна причина бывать там, – кивнул сыч. Он смотрел мимо, крутил в пальцах невесть как оказавшуюся там вилку. – Лиро, мне нужно убедиться, что этот тип не желает тебе дурного.

Я всплеснула руками, не желая развивать тягостную тему, не зная, как его остановить.

– Лирэн, да не было и нет никаких нарочных…как ты выразился, свиданий! Не на кого смотреть!

И осеклась, уставилась на Рене.

– Погоди-ка… Да! Нужно постараться пронести тебя с собой в следующий раз, обязательно нужно попробовать! Погоди-ка… Сейчас…

Мысли прыгали хаотично, я пыталась успокоиться, что под острым взглядом вельвинда было непросто. Я бросилась к тайнику, выудила реестр магов, торопливо развернула.

– Так… Да, вот оно. Рене, нужно показать тебя этому человеку. Я подумаю, как сделать это аккуратно, чтобы не посвящать во все деликатные нюансы и не раскрывать всех карт…

– Кому? – теперь уже выразил недоумение вельвинд.

Я помахала перед ним списком.

– Лэйру Альвентею. Он же маг, и здесь указано, что маг большой силы. Без конкретики, к сожалению, но что, если он может увидеть те твои особые перья?..

Я почувствовала воодушевление, за которым пыталась скрыть неловкость. В грустных обвинениях Рене сквозила правда, на которую я сама себе запрещала смотреть. А вот так, обратившись к улыбчивому лэйру по делу…Точнее, озвучивать суть вопроса я бы не стала.

С Рене мы немного поспорили. Он язвительно передразнивал имя Райдера, слушая мои доводы, кривил губы и скрещивал на груди руки, но активных возражений не выказывал. Видно было, что с осторожностью, но согласен, и только личность мага ему не нравилась.

– А если он действительно такой умелец и прямо там выдернет это проклятое перо? А тебя в положенное время всё равно перетащит обратно в замок? Без меня? Ты настолько доверяешь этому хлыщу?

– Нет, – честно призналась я нам обоим сразу, и Рене, и себе. – Но три мага лучше чем два, верно? Пусть он хотя бы посмотрит, а там решим. Хорошо?

Глядя, как по истечении срока вельвинда скрутило болью, возвращая в слишком мелкое тело птицы, я всё меньше в своём решении сомневалась.

Письма, как и договорились, я написала сразу же, и оба магических послания по очереди слетели с моей раскрытой ладони. Во сне вновь и вновь прокручивалась одна и та же картина: изящный лэйр-Альвентей элегантным движением вынимает из сычика зачарованное перо, почему-то чёрное, а следом вся птица на его ладони становится чёрной, будто в чернилах искупавшейся, и в этом месте я просыпалась с колотящимся сердцем.

– Куда ночь – туда и сон, – упрямо бормотала я, вытряхивая из головы эту картину.

…

На следующий день, сделав вид, что собираюсь работать над новой картиной, я, крадучись, вернулась в спальню и обеими руками прижала Рене к себе.

Пусть всё получится, без осечек, без ошибок. Я зажмурилась, представляя «Жемчужину», запах моря и водорослей, яркое солнце, белый парапет набереждной. И улыбнулась, когда порыв солёного ветра тронул сведённые напряжением скулы. Завозился в ладонях птиц.

Кажется, получилось.

Глава 20.3

Несколько раз я ловила на себе внимательный взгляд птичьих глаз. Слишком внимательный, даже удивлённый, совсем по-человечески. Мне и самой было чему удивляться. Метрдотель, Мариз, если правильно запомнила, встретил моё появление совершенно иначе. Мелкого сычика я вновь спрятала за полями шляпы, но мне кажется, Мариз бы и бровью не повёл. Меня со всем почтением и идеально любезной улыбкой проводили к лучшему столику и велели ни о чём не беспокоиться. Принесли не маленькую чашечку кофе, а целый кофейник и полный сливочник к нему. Но сначала высокий и тонкий официант поставил на стол вазу со свежесрезанными белыми розами, крупными, каким и Саркен обзавидовался бы: он мечтал вывести какой-нибудь красивый и элегантный сорт. При виде цветов Рене под моей шляпой дёрнулся и впился когтями в едва