Служба Смерти - Натали Лавру

После занятий мы разошлись и договорились встретиться на площади недалеко от дома, где я снимала жильё.

Дилан ждал меня с кислым лицом.

«Так-так-так! — покачала я головой. — Мне здесь не рады? Мне уйти? Эй? Почему тебя так волнует этот мальчишка? Дилан?!»

«Может, потому что ты начинаешь увлекаться им? Я прекрасно чувствую, что здесь что-то неладно».

«Ты съехал с катушек, дорогой мой, — нахмурилась я. — То ты требуешь, чтобы я оставила его в живых, то обвиняешь, что он мне понравился. Ты совсем спятил?»

«А по мне так это ты сошла с ума: кидаешься из крайности в крайность!»

«Заткнись, Дилан! Я больше не хочу ругаться с тобой, — я села к нему на колени. — Идём в комнату, меня так возбуждает, когда ты злой!»

«Как же обед?»

«К чёрту! Я хочу тебя!»

Мы так и не перешли в комнату, остались на диване в гостиной. Дилан решил показать мне всё, на что способен, но нервничал и торопился, поэтому был слегка неуклюж. Его колено съехало с дивана, и мы вместе свалились на пол. Я воспользовалась ситуацией и, оказавшись сверху, задала темп.

«Так нечестно», — протянул с улыбкой Дилан и попытался перевернуться.

Занятие любовью переросло в борьбу. Мы катались по ковру, то целуя, то до крови кусая друг друга, и расцепили объятия, только когда довели друг друга до истомы. Потом полчаса мокли в душе, а после съели всё мясное, что нашли в холодильнике.

Время бежало, пора было ехать на встречу с Алексом.

«Ты доволен?» — спросила я Дилана.

«Да. Я полностью выжат! Надеюсь, ты тоже».

Я театрально и с выражением продекламировала:

«Извини, Алекс, сегодня я затрахана!»

«По-твоему, это смешно?» — не оценил он шутку.

«Ты же сам сказал, что сначала работа, а потом личная жизнь».

«Но не личная жизнь с инвентарём», — съязвил он в тон мне.

«Да не буду я с ним трахаться! Ты мне уже надоел со своей паранойей! Завтра будешь готовиться к банкету без меня, лечись трудом».

«Ты дьявол, а не женщина», — оскалился он.

«Я знаю! Пока, милый!» — пропела я и выпорхнула за дверь с платьем в руках, отвезла его к себе, затем отправилась на встречу с Алексом. Немного спешила, опаздывала.

— Привет! Прости-прости-прости… Я тут зашла в магазин и забылась.

— Я жду тебя уже двадцать минут, — ответил Алекс, выпятив вперёд нижнюю губу и смешно шевеля ею, как надутый ребёнок.

«Да здравствует день кислых мальчиков! Сегодня, что, вспышки на солнце?» — возмущалась про себя я.

Дилан решил промолчать, чтобы не бесить меня ещё больше.

— Зато я купила себе сногсшибательное платье! Или ты не хочешь, чтобы я пошла с тобой на банкет?

— Ну, конечно, хочу… — сказал он, закатив глаза и показывая, что всё ещё обижен.

— М-м-м, иди сюда, на меня нельзя долго дуться, — я потянулась, чтобы поцеловать его. — Вообще-то я обычно не опаздываю… Но я торопилась, как могла. Ну что, идём?

— Угу.

— Как дела в лаборатории?

— Нормально, — нехотя ответил Алекс. — Как обычно, работал на побегушках у отца.

— Давай развеемся. А вечером я покажу тебе платье! Хочешь?

— Ладно, — произнёс он ничего не выражающим тоном.

— Алекс, — остановила его я. — В чём дело? Тебя как будто подменили. Что-то случилось?

— Да забей.

— Нет. Дай руку. Расскажи мне?

— Это семейное…

— Разве я не стану скоро частью твоей семьи?

— Да, да… Мне просто надоело быть в тени отца. Как бы я ни старался, я всё равно бездарь.

— Вот уж не наговаривай на себя! Ты же станешь первым бессмертным на земле! Это великая честь!

— Я ровным счётом ничего не сделал для этого.

— А то, что ты вечно торчишь в лаборатории после занятий? — утешила его я первой пришедшей в голову чушью.

— Знала бы ты, чем мне приходится там заниматься… С этим справился бы даже ребёнок. Моя работа — чисто для проформы.

— Думаю, ты слишком самокритичен. И давай не будем об этом. Куда ты меня ведёшь?

— В галерею. Я посмотрел в интернете, сейчас проходит выставка одного местного художника Бернарда Бернса. Говорят, он неплохой автор.

— Здорово! Я уже заинтригована!

Мы купили билеты и вошли в зал. Из всех картин моё внимание привлекла только одна, на которой был очень близко к натуральному изображён монстр, расправляющийся со своей жертвой. Полотно было исполнено в красных, чёрных и синих тонах.

«Как тебе? — обратилась я к Дилану. — Нарисован вылитый ты! Только вот не припомню, чтобы ты таким образом расправлялся с жертвой. Я бы купила её».

«По-моему, эта картина нарисована другим художником», — высказал авторитетное мнение Дилан.

«Хм… Очень даже может быть, — согласилась я. — Надо узнать, кто автор. Здесь нет подписи. Может, кто из наших подпольно увлекался живописью?»

«Возможно».

— Тебе это нравится? — спросил Алекс, заметив мой интерес