Черное крыло (СИ) - Завгородняя Анна Александровна

Смерть посмотрела на меня.

- Только у него было недоброе сердце, - она снова хихикнула и так противно, что малышка на моих руках вздрогнула и засопела с недовольством. Пришлось снова укачивать ее, а Смерть тем временем, продолжила: - Князь был проклят Главой Братства Ведьмаков, но он тебе об этом не рассказывал, и вряд ли в подробности вдавалась Мара.

- Откуда ты знаешь? – удивилась я.

- Я живу в Нави и ничто не проходит мимо меня. Я знала, когда ты приходила к сестре.

- Сестре?

- Мара такая же сестра мне, как и ты, Валеска. По духу, по силе, заключенной в нас.

- Нееет, - протянула я, качая головой. – Я не такая. Не сравнивай нас. Ты несешь смерть, а я хочу помогать людям.

- Только пока без особого успеха! – заметило существо. – Но послушай о своем князе, прежде чем решишь, что делать дальше. Видишь ли, у Главы Ведьмаков была дочь. Да, говорят, что ведьмаки не оставляют себе девочек, забирают только сыновей, которые наследуют ген отцов, но у нашего старейшины была дочь. Вацлав соблазнил ее и бросил, а я… - Смерть снова захихикала, - а я вскоре встретила ее на пути в Навь.

- Она умерла?

- Покончила с собой. Вацлаву нечем гордиться, понимаю. Девушку он не любил. Впрочем, сколько мужчин используют женщин для своей цели, не испытывая к ним ничего, кроме ветреной временной страсти?

Я не верила ее словам. Вацлав всегда казался мне добрым, верным и преданным.

- Так или иначе, именно отец девушки проклял князя. Дальше ты все знаешь. Мария Вишневская спасла Вацлава, который в силу молодости не хотел умирать, но ее проклятье сделало еще хуже.

Смерть чуть придвинулась ко мне, уставилась провалами глаз, затягивая в пугающую темноту.

- После того, как Вацлав прожил первый век, он страстно захотел умереть. Знаешь ли, тяжело хоронить близких, а он похоронил их всех до одного и стал последним из рода, потому что наследника ему может подарить только та, которая снимет проклятье.

- Я?

- Ты! – она оскалилась. – Если, конечно, успеешь! – и снова захихикала. Кажется, ее веселил весь этот разговор, а пламя тем временем, умирало и скоро над поверхностью углей едва-едва пробивались алые ростки. Время ускользало от меня, вытекало, как вода меж пальцев, а я так и не успела задать все свои вопросы!

- Тем не менее, теперь князь привык жить. К этому тоже привыкаешь и начинаешь бояться уже другого, - сказала Смерть и закивала, глядя на меня, - да, да! Ты все прекрасно поняла, ведьма. Теперь, когда князь нашел тебя и полюбил, он страстно хочет жить, да и последние два века тоже на особо стремился умереть.

- Но как я его должна убить? – спросила и голос мой задрожал от волнения. Мара не дала ответ на мой вопрос, даст ли его Смерть?

- Иногда убить можно не оружием! – ответило существо и последние лепестки пламени погасли, оставив после себя только яркие, словно глаза диких жутких тварей. Она встала. Волосы-паутина взметнулись вверх, создавая ореол вокруг ее головы, маленькой и худой. Длинные руки потянулись к девочке, а я почему-то только крепче прижала малышку к груди, понимая, что не могу отдать ее.

- Ты должна! – зашипела Смерть. – Ты – обещала! Я ведь выполнила твою просьбу, теперь твой черед! – и уже яростно: - Отдай ребенка!

Словно порыв сильного ветра ударил в грудь. Холодные костлявые пальцы прикоснулись к моим рукам и вырвали малышку, а какая-то неведомая сила оттолкнула меня назад, да так, что, пролетев с добрых несколько шагов, я приземлилась спиной на каменную землю, ощущая резкую боль от падения. Раздался крик младенца, болью отозвавшийся в моем сердце. Вскочив на ноги, бросилась к Смерти, понимая, что буду умолять ее отдать мне ребенка, но существо в черном уже закутало в свои длинные одежды девочку и вскинуло на меня взгляд. Затем Смерть подняла руку и выкинула в моем направлении, шепнув что-то непонятное на языке мертвых. В ушах простучало монотонное: «Если хочешь, чтобы твой князь жил – оставь его! Исчезни из его жизни – это единственная возможность и мой последний ответ на твой вопрос!».

Мир закружился перед глазами и отчаянно сопротивляясь чарам существа, я попыталась продвинуться вперед, но перед глазами, словно пелена, упал туман, такой густой и холодный, что кожа под одеждой тут же покрылась мурашками, а ноги задрожали. Кажется, я что-то прокричала, а затем упала на колени, прошептав имя князя.

Вокруг меня царил непроглядный туман, но я поняла, что вернулась в свой мир. Он отличался от Нави яркими запахами хвои и сырости, мокрых сухих листьев под ногами и моросью на лице и волосах. А затем руки, горячие и сильные, опустились на мои плечи и от неожиданности я закричала. Тогда меня обняли, прижав к широкой груди и теплые губы, прижавшись к виску, прошептали:

- Все закончилось. Все хорошо. Я – рядом.

Глава 19.

Гражина снова видела кошмар. Она не могла долго очнуться, сон захватил ее, увлек, заставил поверить в то, что является явью, а потому, когда девушке удалось вырваться из его объятий, она с криком села в постели и задрожала всем телом от неожиданного озноба.

- Да что же это такое? – пробормотала она. Подняв руку, вытерла влажный лоб и бросила взгляд на двери, радуясь, что никто не пришел на ее крик. Сейчас княжне не хотелось бы объяснять причину своих страхов, да и просто было стыдно, что она, дочь князя и предводителя клана вампиров, боится снов до крика!

«Но он был такой реальный!» - напомнила себе девушка и медленно опустилась на кровать, после чего повернулась на бок, уставившись в стену на против.

Ей снова приснился всадник. В этот раз он сражался с какими-то тварями. Всюду был огонь и сам сон показался Грасе неясным, но оттого и более жутким. Морды чудовищ до сих пор мелькали у нее перед глазами и девушка, вздохнув, принялась считать баранов, чтобы переключиться с мыслей о Трайлетане и его схватке, навеянной воображением.

«Я схожу с ума, - подумала она после того, как насчитала двадцать три барана. – Неужели желание увидеть этого мужчину порождает во мне страхи? Казалось бы, должно быть наоборот?» - княжна понимала, что всадник нравится ей. Она не была из тех женщин, кто отталкивает любовь только по одной и, как ей казалось, глупой причине – разница в положении и прочие мелкие погрешности. Грасе даже было все-равно, что ее избранник всадник смерти. Она не боялась его, так как была уверена – ее время умирать не настало, хотя она и встретила всадников на дороге.

«Просто, стечение обстоятельств!» - сказала она себе. А сердце в груди продолжало отчаянно биться.

«Хочу увидеть его! – подумала Гражина. – Хочу увидеть и убедиться, что с ним все в порядке!» - только как это сделать, она не знала и не имела ни малейшего понятия. Оставалось надеяться только на судьбу, которая уже не раз сталкивала их лицом к лицу и, возможно, даст еще один шанс на встречу?

Арон меня ненавидит. Я это знаю точно, вижу по его взгляду, который он иногда бросает мне в спину. Держит на руках своего сына и смотрит на меня, а на телеге, покачиваясь и вздрагивая от каждого камешка и выбоины на дороге, подрагивает тело Стефы.

Она более не выглядит живой, какой казалась мне в первые минуты после смерти. Теперь черты заострились, а кожа стала белой с резким оттенком синевы, и она твердая, пугающе твердая и все равно я нашла в себе силы прикоснуться к ней, поцеловать руку.

Арон ненавидит меня и себя. Это я тоже вижу в его глазах. Зелье, призванное спасти жизнь моей маленькой сестре, в итоге отняло ее, а я не знаю, кого винить в этом.

Смерть сказала, что участь Стефы была предрешена, Вацлав же молчал, продолжая прижимать меня к своему телу так, словно боялся потерять.

После нашей встречи в лесу, точнее сказать, когда он нашел меня там, мы почти не сказали друг другу ни слова. «Все хорошо, я – рядом!» - и молчание, пронзительное и нежное.

Был лишь поцелуй князя – жесткий, властный и одновременно с этим, нежный в своей грубости и потаенном страхе. Он целовал меня долго и жадно. Сильные руки блуждали по телу и казалось, еще немного и мужчина прямо здесь, на холодной сырой земле, овладеет мной, чтобы доказать всему свету, что я принадлежу ему. Признаюсь, я была не против. Жар его тела и его страсть затопили меня, но Вацлав сумел остановиться. Он перевел дыхание, глядя прямо в мои глаза и бездна его темной синевы затопила мой рассудок, отзываясь сладкой тяжестью внизу живота. Затем мужчина, продолжая молчать, взял меня за руку и повел за собой.