Сапфир. Сердце зверя (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)"

И это убивало. Это сжигало меня изнутри, жестко и отчаянно, до полной хрипоты и крика Плутона, который пытался вразумить своего брата, что не пускал нас – холодный, молчаливый и совершенно пустой, словно всего лишь одним словом Элерт забрал его душу и память вместе с собой.

- Тише, тише, друг! -  теперь Плут обхватил меня руками, удерживая рядом и заговорив быстро и порывисто, явно не уверенный в том, что я пойму хоть слово, пока все мое беснующееся от боли существо было настроено только на мою девчонку, которой было страшно и так же больно от осознания чего-то неизбежного и жуткого.

И пускай она не помнила того, что подобное с ней уже сотворили когда-то, ее тонкое невероятное чутье подсказывало ей, что даже тот, кого она считала другом и кому доверяла, может сделать то, что уже невозможно будет исправить.

- Он не пустит нас, это бесполезно! -  Плут шумно выдохнул, словно в какой-то момент выбился из сил идти против своего брата. -  Никто не знает, что именно делали с ним в той лаборатории в Сибири, и почему он помнит свою жизнь только отдельными кусками! Но теперь, я вижу, как это работает!

- Какого черта тут происходит?! – я уже не обращал внимания на то, что к нам ворвался Марс, а следом за ним и Карат, видимо услышав, что у нас началась потасовка между собой, обессилено дрожа и опускаясь на пол, совершенно не чувствуя собственного тела, словно моя душа отделилась и полетела вперед, к Микки, чтобы обнять ее своими призрачными руками, прощаясь в последний раз.

Я слышал, что Марс и Плутон о чем-то говорят, совершенно не понимая слов и смысла, сосредоточенный лишь на том, что чувствовала Мишка, боясь ощутить пустоту в ее душе, которая скажет мне о том, что все кончено.

Всё, ради чего я бился и на что надеялся.

- Давай! Беги к ней! – встряхнул меня Марс, с силой поднимая на ноги и твердо заглядывая в глаза. -  Нас трое, попробуем сдержать Урана! Спасай свою девочку! ВПЕРЕД!

Сделав один судорожный, хриплый выдох, я вскочил, подумав о том, что если бы Элерт не добавил «не убивать», то все мы были бы уже давно мертвы.

Марс кинулся первым, пытаясь придавить брата, который был не в себе, к стене или полу, чтобы просто не дать ему последовать за мной, когда на него кинулись и Плут с Каратом, прикладывая все свои силы, а я собрал всю данную мне скорость в кулак, прорываясь сквозь Палачей и попытки Урана схватить меня за ногу.

Пара минут! Мне нужна была пара гребанных минут, чтобы добраться до моей Мишки, чье сердце я чувствовал так, словно оно стучало в моей груди! Чтобы вырвать ее из рук Элерта и не дать совершить ошибки, которая будет стоить нашей счастливой жизни без этих ужасов!

Я не чувствовал, как бежал, проклиная этот коридор, который казался бесконечной пыткой!

Не слышал криков парней, которые снова и снова ловили Урана и оттаскивали его от дверей из последних сил, чтобы дать мне этот единственный шанс.

Я был просто оглушен собственными мыслями, паникой и орущим сердцем, когда ощутил, как меня схватили и в буквальном смысле швырнули вперед с таким ускорением, что я не удержал равновесия, пролетев над полом, и слыша, как за мной захлопнулась тяжелая дверь под вопль Плута:

- БЫСТРЕЕ!

Не было времени благодарить его! Я снова ринулся вперед, понимая, что парни пытаются блокировать Урана, который превратился в буквальном смысле в сущего киборга, который шел напролом ничего не помня и никого не узнавая, ведомый единственной целью, которую поставили перед ним.

Очередной коридор закончился слишком быстро. Так, что я не успел сразу затормозить, врезаясь с глухим ударом в стену и падая на колени, потому что посреди большого безликого помещения стоял какой-то стол с одиноко горящей настольной лампой.

И маятником, который чеканил свой шаг, обрубая минуты, в которые я опоздал.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Мишка сидела на полу одна, пряча лицо за пеленой растрепанных волос.

Моя испуганная, потерянная девочка, в чьи глаза я безнадежно и безумно хотел заглянуть. И боялся.

Потому что знал, что увижу в них пустоту и удивление, а возможно и испуг, когда она увидит перед собой совершенно незнакомого окровавленного мужчину, чьи глаза наполнились бы слезами, если бы я только мог…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она сидела, мелко дрожа и цепляясь тонкими белыми пальцами за бетонный холодный пол, не вздрогнув даже когда послышались крики Палачей, и все они влетели в эту комнату, неожиданно застыв. И только дыша глухо и судорожно, всеми фибрами души и своей звериной сущностью прислушиваясь к ней в попытках понять, что происходит в этой головке, пока я медленно и мучительно умирал каждую секунду этого проклятого ожидания.

Я скорее чувствовал, чем видел, как застыл Уран, сосредоточившись на маятнике, словно впал в какой-то анабиоз, а Карат исчез в темноте, кинувшись вперед, явно в поисках Элерта, которого невозможно было ощутить, как никого из нас.

Но все уже было не важно.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Больше мне не было за что биться. Не было стимула, чтобы жить.

Я проиграл и был раздавлен морально, физически, душевно…но, когда Мишка тихо всхлипнула, глотая слезы и мелко задрожав от холода, я ничего не мог с собой поделать, оказавшись тут же рядом и осторожно прижимая к себе, чтобы согреть и сказать, что ей больше нечего бояться.

Ее аромат опьянял и тепло тела по-прежнему сводило с ума.

Она все равно была только моей, даже если совершенно не помнила этого, как и всего того, что связывало нас. А я был ее, всеми фибрами кричащей до черноты и крови души, и тела, которое содрогалось от каждого ее движения.

- …все хорошо, слышишь? Больше никто не обидит тебя, девочка… - прошептал я хрипло, не позволяя себе сделать лишнего движения, чтобы не напугать сильнее, когда мне хотелось прижать ее со всей силы, чтобы мы впечатались друг в друга и вросли, став единым целым, которое никто и никогда не сможет больше разорвать!

Я дрогнул всем телом, словно меня скрутило спазмом, когда Мишка неожиданно обхватила меня руками, тихо всхлипнув:

- Франки, почему ты не убежал тогда?.. из гаража, когда у тебя был шанс уйти?..

Во мне словно что-то взорвалось, опаляя жаром и заставляя в буквальном смысле задохнуться, когда я хватал ртом воздух, но не мог сделать ни единого вдоха или выдоха!

Внутри меня рождалась новая вселенная, на огне прошлой боли и ярости!

Вселенная, в которой все было только для нее одной – моей отважной маленькой девчонки с ясными глазами, что вспомнила все и теперь рыдала, не сдерживая эмоций, цепляясь за меня трясущимися пальчиками и впиваясь ноготками.

- Вашу мать! Думал у меня сердце на хрен остановится! – где-то за моей спиной тихо рассмеялся Плут, выдыхая так протяжно и облегченно, что я сделал это с ним, чувствуя внутри себя дрожь, но впервые это было не от ярости или злобы, а от непередаваемого, неземного восторга!

Я был готов кричать и смеяться, повалившись назад и не выпуская из рук свою малышку, которую прижимал к груди, где колотилось и захлебывалось эйфорией мое сердце, когда она распласталась на мне, продолжая плакать.

Сомнений больше не было - моя Микки помнила все! Отныне между нами не было тайн!

Боже! Никогда в своей жизни я не молился и ни во что не верил, но в эту секунду я был готов склонить голову и встать на колени перед любым идолом, который вернул ее в мои руки, подарив надежду и любовь такую огромную, что она не помещалась в моей груди!

Я целовал ее ароматные мягкие волосы, что-то хрипло шепча и не отпуская от себя, впитывая ее эмоции с жадностью и жаждой, какая может быть только у новорожденного человека, познавшего, что он самый счастливый на свете!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Нас никто не трогал, но я чувствовал, как Палачи быстро и технично осматривают все вокруг, когда Марс, выдохнул сосредоточенно и, наверное, даже удивленно:

— Это что еще?..

Мишка приподняла голову первой, вытирая нос и вытягивая шею, чтобы увидеть, что было в руках Марса. Моя любимая любопытная девчонка.