Ольга Ильина - Последняя из рода Леер

— Я не ясно выразилась.

Она отшатнулась. От удивления даже Лаилэ отпустила наследника.

— И кто это мне недавно внушал, что не носит рогов? Учти, дорогой, я тоже не намерена носить на голове ничего тяжелее короны.

— Правда? — как-то уж очень радостно спросили у меня. Я даже немного растерялась, а потом заметила, что рубашка моего анвара подозрительно напоминает фиолетовую. И глаза загорелись.

— Раздевайся.

— Что прямо так сразу? — вкрадчиво спросили у меня. И так ласково посмотрели. Нежно, нежно. Вот тут я окончательно пришла в себя и поняла, что натворила. Лицо залила краска стыда и смущения. Да еще эти адеонки, застывшие как статуи. Я присмотрелась. А они ведь и правду застыли. Магия.

— Хороший ход. И с какого момента они…

— А когда кое-кто про рога сказал, — ответили мне и заключили в теплые, родные объятия. — Им еще рано знать.

Я думала он меня поцелует, но он просто стоял и смотрел, затягивая своими глазами меня в какой-то бездонный омут. «Гипнотизирует», — промелькнула запоздалая мысль.

А ну и пусть. Главное, чтобы не отпускал. Желательно никогда. И поцеловал уже что ли. А то я скоро просто взорвусь от напряжения. Но вместо этого он немного отодвинулся и принялся расстегивать рубашку.

Мои глаза округлились.

— Ты… ты… чего делаешь?

— Раздеваюсь, — ухмыльнулся он. — Ты же сама просила?

Я просила? А, ну да. И вправду. Было такое. Нет. Уж лучше бы он меня поцеловал, чем сгорать от смущения при виде этого… этого, бросающего в жар и заставляющего меня смущаться.

— Все, фиолетовый не пригодится, — послышалось из комнаты. Пальцы анвара замерли на последней пуговице.

Фух, кажется я спасена. От смущения мне сегодня умирать не придется. Рано радовалась. За всеми этими событиями, я как-то подзабыла, что сама слегка не одета. И вот как по мановению волшебной палочки, а точнее одной загребущей руки ткань медленно но верно начала оседать на пол.

— Ты… ты…

— Да?! — вкрадчиво заявили мне, и приблизились еще ближе.

— Ты… Змей. Вот ты кто.

— Хм, а два дня назад был ботаником. Как низко я пал.

— Зато я из колючки превратилась в кролика. Уже прогр… — договорить мне не дали, да я и не особо сопротивлялась. Этот невыносимый, но мой анвар, легко преодолел разделявшее нас расстояние и поцеловал, вот только несмелого прикосновения мне уже было недостаточно. И я сама потянулась к нему, чтобы облизать своим языком его губы, прикусить и прижаться так тесно, как только возможно. А потом отдаться на волю своим чувствам, растворяясь в них, испытывая слепой восторг от полета ввысь, или в пропасть.

— Что-то в коридоре тихо стало, — заметила Мила.

— Может она там его убила? — хмыкнула Медея.

— Надо пойти что ли, помочь труп спрятать, — отозвалась Тиана, но когда она попыталась выйти, дверь осторожно захлопнулась и больше никак не хотела открываться.

— Что за черт? — воскликнули девушки, пытаясь открыть неподатливую дверь.

Это не черт. Это анвар, — съехидничал внутренний голос, но благополучно заткнулся, позволив мне забыть обо всем и просто наслаждаться моментом.

Глава 19

Праздник Черной луны начали праздновать с самого утра. Город преобразился до неузнаваемости. Каждый дом, улочка, дерево, пестрели серебром. Такое создавалось ощущение, что кто-то сверху посыпал город серебристыми блестками. А вот адеонцы в своих пестрых, ярких одеждах яркими пятнами разукрасили город. Но самое интересное ожидалось во дворце и все суетились и бегали и нервничали в предвкушении. Я не нервничала, точнее девочки не давали скучать. Все утро мы дошивали платье, то есть они дошивали, а я молчаливой моделью сидела в сторонке. Вчерашняя выходка наследника их здорово разозлила. Точнее моя счастливая физиономия, после того, как они вскрыли дверь и обнаружили меня, придерживающую сползающую ткань, с глупой улыбкой на лице и двух ничего не понимающих адеонок. Наследник вовремя ретировался. Но я не обижалась. Почему то именно в тот момент я вдруг подумала, что возможно тоже не безразлична ему. Ведь не их он так нежно и страстно целовал еще минуту назад, не им шептал что-то, опаляя ухо и шею дыханием, и уж точно не с ними он обручится уже сегодня. Так что я так переживаю. Ну не любит он меня сейчас. Так полюбит. К тому же не зря Регина и Эльвира в один голос твердили, что я еще не вошла в цвет. И вообще, внешность не главное. К тому же это не я тяну его под венец, вот пусть и расплачивается. Свою позицию про измены я обозначила. А там, пусть думает.

Когда девочки закончили надо мной издеваться, и принялись друг за друга, стало вечереть. А ровно в восемь за нами зашел Акрон, и его реакция на меня и мое платье вселила какую-то незнакомую мне уверенность, что все будет хорошо. Едва взглянув на меня, Акрон сначала побледнел, затем посерел, а потом покраснел и закашлялся. И не удивительно. Девочки создали из груды тканей оставленных этим засра…, простите, засланцем портным, нечто невообразимое. Меня к процессу не подпускали, видимо вспомнив, как я на уроках домоводства пыталась обновить свою старую куртку. Денег у меня на новую не было, а просить у друзей было стыдно. Вот я и записалась на уроки к мадам Полин. В итоге я спалила не только свою куртку, но и весь гардероб Милы заодно. Причем все ее вещи так изящно подпалились, огонь даже вешалок не тронул. Я думала, она меня прибьет. Но моя любимая подруга, даже через столько лет не перестает меня удивлять. Она поорала, конечно, бросила в меня пару ледяных искр, а потом спокойно села на кровать и проговорила: «А я все никак не могла найти повод обновить свой гардероб. Вот он и нашелся». Меня тогда заставили клятвенно пообещать, что я больше не стану так экспериментировать с магией и благополучно забыли об этом. Но каждый раз, когда я приближалась к шкафу Милы, у нее реально дергался глаз. А платье и правда вышло интересное. Оно было простым, темно синим, без всяких там бантиков и рюшек, открытые плечи, подогнаная корсетом талия, низ и лиф окантованы россыпью сияющего жемчуга и легкая, почти невесомая накидка. Волосы распрямили и распустили, закрыв обнаженную спину и только лишь передние пряди зацепили изящной заколкой в виде змейки. Своих живых змеек я тоже почему-то надела и атами мой был спрятан в кармашке платья. Мы даже с Милой поспорили по этому поводу, но я была непреклонна. В общем, когда я взглянула на себя в зеркало, то едва узнала в этой нереальной, изящной девушке саму себя. Куда делся вечно растрепанный сорванец с разодраными коленками? Они умудрились скрыть мою чрезмерную худобу и подчеркнуть все то, что я не замечала годами: свою женственность. И не удивительно, что Акрон стоит столбом, словно зачарованный. Я сама с трудом себя узнаю.