Леди и Орк - Финли Фенн
— Тогда трахни меня, любовь моя, — прошептала она. — Пожалуйста. Дай мне то, что я буду помнить.
Казалось, большое тело Гримарра над ней напряглось, как сжатая пружина, когда она заговорила, — а затем вспыхнуло яростной, обжигающей жизнью. Пригвоздив её руки над головой одной огромной, мощной рукой, в то время как другая рука грубо схватила её лицо и запрокинула его, утыкаясь лицом в её шею. А затем его острые зубы сомкнулись, когда этот огромный член с силой вонзился внутрь, так жестко и мощно, что Джул по-настоящему вскрикнула.
Но он лишь повторил это, его зубы вонзились глубже, его член вколачивался внутрь снова и снова. Сильнее, чем он когда-либо делал это раньше, так, что у Джул зубы лязгали во рту, — но она цеплялась, умоляла, просила еще, даже когда её рот судорожно хватал воздух или, возможно, всхлипывал.
— Пожалуйста, Гримарр, — выдавила она, — пожалуйста. Дай мне. Покажи мне. Не дай мне забыть. Моя пара. Моя любовь.
И с этими словами неистовое тело над ней замерло, его губы внезапно стали мягкими и дрожащими на её шее, его член стал твердым, огромным, набухшим сильнее, чем Джул когда-либо чувствовала. А затем его семя хлынуло в неё потоком, обрушиваясь в неё, наполняя её до краев, так что она думала, что может разорваться.
Когда всё закончилось, его тело, казалось, затихло над ней, а её тело — под ним, если не считать их прерывистого дыхания. И когда Гримарр наконец отстранился от её шеи, его щеки снова были влажными, рот и подбородок перепачканы красным, а глаза болезненно и беззащитно смотрели на её лицо.
— Ах, — произнес он надтреснутым голосом, и Джул поднесла дрожащую руку к его рту, накрыв его губы пальцами.
— Нет, — прошептала она. — Никаких сожалений об этом. И… — она сделала паузу, попытавшись улыбнуться, — спасибо тебе, Гримарр. Это было очень чудесно.
Она продолжала улыбаться, усиленно моргая сквозь влажные ресницы, но он не улыбнулся в ответ. Напротив, он выглядел еще более измученным и осунувшимся, чем раньше; он поднял свое большое тело, встал на колени и извлек себя из неё. Вызвав неизбежное извержение брызг, и его взгляд, устремленный на это, был взглядом изголодавшегося человека, алчно смотрящего на то, что ему больше не принадлежало.
Его руки казались такими же; они нежно коснулись лица Джул и заскользили вниз, по её шее, плечам, рукам. А затем добрались до её грудей, сжав их, задержавшись там, прежде чем переместиться к округлому животу.
Его дыхание вырывалось сдавленными короткими всхлипами, пальцы растопырились так широко, как только могли, и он медленно, бережно наклонился, чтобы поцеловать легкую выпуклость, где находился их сын, что-то шепча тихими, сдавленными словами на Черном Языке. Пока его голос не оборвался окончательно; он отстранился и спрятал лицо в ладонях, его широкие плечи сотрясались от силы рыданий.
— Мне жаль, — прошептал он. — Мне так жаль.
И он не заслуживал этого, но всё же тело Джул тоже приподнялось, казалось, само по себе. Её руки крепко обвились вокруг его талии, притягивая его ближе, и прерывистым движением он сделал то же самое, прижимая её ухо к быстрому стуку своего сердца.
— Я найду тебя и нашего сына в загробной жизни, — произнес он; его голос звучал тихо и сбивчиво в её волосах. — И там, если ты позволишь, я покажу тебе, что значит быть истинной парой. Я буду лелеять, защищать и чтить тебя. Я верну твое доверие и принесу тебе больше радости, чем ты могла бы мечтать.
Он снова плакал, судорожно вздыхая в ухо Джул, и Джул тоже плакала, обхватив его так крепко, словно никогда не сможет отпустить.
— До тех пор, орк, — сказала она. — Прощай.
Глава 32
В конце концов только на следующее утро все условия орков были выполнены. Каждый город в двух днях пути был оповещен, и магистраты провинций Саккин, Ярвуд, Тлакска и Сальвен согласились в письменной форме предоставить оркам права на землю, право на заключение браков, право на торговлю и законные права. Признав орков народом — впервые в известной истории.
Конечно, на самом деле всё будет не так просто: эти четыре провинции не составляли и половины всего королевства, и пройдут десятилетия, если не века, прежде чем все старые обиды и счеты будут забыты. И потребуется немало удачи и хитрости, чтобы благополучно провести орков через эти первые, шаткие месяцы и годы, которые наверняка будут полны недоверия, протестов и мятежей со всех сторон.
Но если кто и мог совершить такой подвиг, так это Гримарр. И проведя всю ночь в крепких объятиях своей пары, слушая, как он шепчет сбивчивые слова на Черном Языке их обреченному сыну, Джул почувствовала странное, покорное принятие его и того, что он совершил. Он пожертвовал ею, их сыном, своими собственными желаниями ради своего народа. Это было благородно, героически, целеустремленно и до дух захватывающего жестоко, и, возможно, именно таким он и был. Таким он был всё это время.
И даже если Джул никогда не сможет простить его, она, возможно, сможет понять. И когда она умылась и оделась — в последний раз в этой горе, — и Гримарр молча протянул ей руку, она взяла её. И позволила ему вывести её из комнаты в темный коридор. К выходу. К Астину.
Джул чувствовала, как учащается её сердцебиение — последние часы она отчаянно старалась не думать об Астине, — и, возможно, Гримарр тоже это почувствовал, потому что его рука крепче сжала её, а его шаги на мгновение замедлились в темноте.
— Мои братья, — начал он; его голос звучал странно надломленно, — желали попрощаться. Они ждут в большом зале для сборов, если ты пожелаешь их увидеть.
Джул молча кивнула и позволила Гримарру увлечь себя за угол, изменив их путь. Как будто она уже и сама не знала дороги к залу для сборов, и она тяжело сглотнула, протянув руку и скользя ею по гладкой, прохладной каменной стене коридора. Каким-то образом она прониклась симпатией к этой горе во всем её коварном, извилистом, пугающем уюте, и это было прощание и с ней тоже, с домом, который никогда по-настоящему не был её домом.
По мере их с Гримарром приближения из зала для сборов доносились голоса, но стоило им переступить порог, как внезапно воцарилась полная тишина. И там, освещенная огромным потрескивающим огнем в дальнем конце, стояла толпа из десятков орков, уставившись на них.
