Хроники Королевств. Царица Степи. - Кира Вайнир
Я направил Морока к третьему. Тот же манёвр повторил и Каркут. Рядом с последним уродом мы с Каркутом оказались одновременно. Мой молот превратил одно из его крыльев в месиво кожи, костей и омерзительной на вид слизи. Клинки Каркута обрубили второе. В глазнице мессира неожиданно расцвела знакомым оперением стрела.
- Сейчас начнёт гореть! - предупредил я Каркута, вспомнив, как вспыхнули волколаки от попадания точно такой же.
Пока магический огонь пожирал мессира, мы с Каркутом наносили ему одно за другим ранения, которые уже давно бы вернули в посмертие любого другого. Вокруг шеи мессира вдруг обвилась огненная плеть, отрывая голову.
- Всё, закончились мессиры! - тяжело выдохнул я, брезгливо отряхиваясь от брызнувшей во все стороны вонючей слизи.
- Голем, - бесцветно произнёс рядом Каркут.
Чудовище из легенд мерно шагало, не тормозя и не ускоряясь. Его глаза вспыхнули красно-синим пламенем, и из распахнутой пасти вырвался вонючий серо-зелёный луч. Он рассекал всё на своём пути, превращал утёсы в пыль, отправил вампиров, что были к нему ближе всех, обратно на перерождение. Благо, что и вереска, и крови здесь сейчас было предостаточно.
Оказавшийся на линии движения луча воин на грифоне выставил перед собой огромный ледяной щит. Луч отразился от него и попал в плечо самому голему, лишая его руки. Но это его не остановило, и даже не замедлило продвижения. А глаза голема снова стали разгораться.
- Сейчас будет ещё один выплеск. Этот луч некроэнергия в чистом виде. - Произнёс Тарьер, появившийся следом за принцем и императором.
- Дочь! - рявкнул император.
- Грань! - одновременно с ним выдохнули Дариласса и Буйвол.
Я обернулся туда, где находилась Терри. Она оседлала свою мантикору, который вслед за Хракеном давно уже требовал себе седло. Зверь распахнул крылья и взлетел. Когда он подлетел к голему очень близко, Терри спрыгнула с мантикоры. В тот момент, когда голем распахнул пасть, Терри подкинула прямо перед собой несколько светящихся синим сфер, что превратились в большой ледяной экран. Луч голема ударил прямо в него, отразился и попал прямо в грудь чудовища.
Но что было дальше, я не видел. Я мчался вперёд, не отрывая взгляда от падающей с неба фигурки в чёрно-изумрудных доспехах. Шаман издал такой рёв, что даже орки присели. И без того оседающий голем разлетался пылью под ударами обезумевшего Буйвола.
- Я вырву твое сердце! - рычал Тайрус.
И действительно, вскоре в его руках оказался камень, слеза бездны, что служил голему сердцем.
Эта ночь в степи была бессонной. Везде и повсюду горели огни. Сотни, тысячи... Превращавшие степь в отражение звёздного неба. Орки помогали раненым, хоронили павших, общие котлы с едой заменялись новыми, едва прежние опустошались. Шаманы заливали место сражения своими зельями, чтобы ни одна пылинка не смогла воскреснуть.
Вожди всех племён собрались на совет под открытым небом. Все, даже Каркут. Не было там только меня. Я сидел рядом с кроватью, на которой лежала Терриэль, всё ещё не приходящая в себя после уничтожения голема.
Император долго бушевал, требуя объяснений, на каком основании у его дочери появился второй комплект родителей.
- У себя спроси, почему девочка была настолько одинока и ощущала себя брошенной и ненужной, что ей любая забота в дикость была! - отмахивался от императора Буйвол, уже не скрывавший, что под маской Верховного шамана все эти годы скрывался он. - А теперь она наша, Степная. За неё не только я и Саргал встанем. За неё вся Степь поднимется. Вон, Хрон уже язык намазолил объясняя ходокам, что жива девочка, просто без сил. Скоро в себя придёт. Муж рядом с ней, мать мечется между ней и своими зельями.
Император на этом не угомонился и попёрся на совет. Похоже, решил озвучить свои через край выгодные предложения, раз даже не попытался поймать сына, а племяннику почти приказал дождаться своего возвращения.
Утро для меня началось задолго до рассвета, когда моя Кайра наконец-то открыла глаза. Закутав её в покрывало, я вынес её на балкон. Мы в тишине наблюдали, как светлеет небо, и гаснут звëзды, уступая место солнцу. Терриэль прижалась к моему плечу, а я положил подбородок на её макушку, закрыв лапой живот.
- Что там? - спросила она меня, когда утро уже разогнало остатки ночной синевы. - Ушиб, разрыв, шрам?
- Дочь, - тихо ответил я, с улыбкой наблюдая, как распахиваются изумрудные глазищи.
Потому даже не стал выяснять, что за шум пламени раздался чуть в стороне. За нашей спиной предупреждающе зарычал мантикора.
- Там вожди... - как-то неуверенно произнёс заглянувший в дверь Хрон.
- С чем пожаловали? - прямо спросил я, усаживая жену на трон, как в кресло.
- Император признал, что брак принцессы Терриэль Аргаэт и вождя Саргала был ошибкой, противоречащей интересам империи. - Начал отец. - Император также предложил расторгнуть брак, заключённый в столице Империи посредством проведения полного брачного ритуала. И предложил всем племенам степи щедрый выкуп за расторжение связи.
- Никто не вправе принимать за нас подобного решения, - пожал плечами я.
- Тем не менее, - продолжил отец. - Вожди выслушали предложения Императора и проголосовали за расторжение связи. С Империей. С этого рассвета Великая Степь независимое, четырнадцатое королевство! Но есть ещё один момент. Каркут рассказал нам о вашей встрече и о роли Терриэль Степной в прекращении вражды между орками. Что именно ты пришёл с рукой помощи. И что этот твой шаг, показал оркам-изгоям, что степь для них не потеряна. Наш шаман, он же Тайрус Буйвол, и его жена, царица Дариласса, поведали совету, что их дочь отправилась в посмертие вампиров клана Серебряных и заключила с ними договор, что помог нам в бою. Этот факт подтвердила и сама Райвен Серебряная. Вместе с приглашëнными тобой имперцами и полозами, это был сильный союз. А все воины, что сражались в Долине Стражей, видели, кто именно победил голема. Терриэль Степная победила раскол между орками и одного из двух оставшихся наших врагов. Степь требует короны для своей царицы!
- Что? - переглянулись мы с женой.
- Твоя жена стала четвёртой царицей Степи. - Оскалился отец. - Готовь дар на коронацию.
- Подождите! - попросила Терри и куда-то убежала.
Чуть позже, под шипение моей
