Хозяин Зимы - Ирена Мадир

времени с тех пор, как она попала в это странное место? И что, мар его подери, случилось?

– Слава богам, вы еще здесь!

Теперь Севара точно знала, кто это.

– Оленя! – Она бросилась на шею верной камеристке.

Та отвела в сторону факел и неуверенно обняла ее в ответ.

– Боги, как я рада, что ты тут! Я совсем не понимаю, куда попала! – Севара выпустила ее из объятий, растерянно оглядывая Оленю. – Что… Что с тобой приключилось?

Она выглядела странно. Привычные платья сменили штаны и рубаха с жилеткой, обычно собранные рыжие волосы были рвано острижены, будто кто-то грубо обрубил длинную косу ржавым топором. Оленя выглядела болезненно бледной и осунувшейся.

Севара нахмурилась, силясь вспомнить хоть что-то. Однако сколько она ни пыталась, а все обрывалось сладкой ночью со Льдом, за которой следовало забытье и… И что? Что это было? Дом в Песчаном Логе и родители, которые уже умерли.

– Где мы? – Севара отступила, только заметив, что источник света – не простой факел. Оленя держала в руке палку, на конец той был насажен череп, через глазницы которого и лился яркий огонь, прогоняющий мрак.

– Я все расскажу по дороге, давайте пойдем! Чем быстрее вы выберетесь, тем лучше.

– Откуда выберусь? – Севара не оставляла попыток узнать хоть что-то и все-таки послушно пошла за Оленей, которая ухватила ее за руку, потянув за собой.

– Обещайте, что не будете останавливаться, чтобы я сейчас ни рассказала.

– Но…

– Пообещайте мне!

– Обещаю…

– Это безвременье, – наконец начала объяснять Оленя. – Сюда попадают все умершие.

– Умершие? – Севара запнулась, едва не упав. – Я умерла?

– Нет… Не совсем… Безвременье не оставляет себе души умерших. Рано или поздно эти души уходят и отсюда. Безвременье… Оно же без времени и… Это сложно, честно говоря, я до сих пор плохо понимаю. Но наставница говорила, что в момент, в котором живое становится неживым, есть короткое мгновение посмертия, когда душа уже не в теле, но еще не совсем погибла. Тогда она остается здесь, в своей фантазии. Люди видят то, что представляли себе при жизни, думая о смерти.

– Это… Вроде Царства мертвых?

– Да, оно и есть. Но это только название. На самом деле погибшие не живут тут постоянно, это… Это сложно… Я только знаю, что первым это место открыл Нокармот и смог здесь что-то создать.

– Нокармот – бог мертвых, – промямлила Севара, – и это его царство. Следовательно, я умерла? Просто скажи, потому что я ничего не помню.

– Так бывает, – отозвалась Оленя. Свет в глазницах черепа замигал. – Мар!

– Что такое?

– Мар! – снова повторила Оленя.

– Я поняла, что ты ругаешься, но из-за чего?

– Да нет же. Это мар! Череп предупреждает, что где-то поблизости один из маров.

– Что? – зашипела Севара. Шаги их стали медленными, а ладонь Олени вспотела.

– Мары – это существа безвременья. Половину из них Нокармот как-то подчинил себе, – сбивчиво шептала Оленя, – а другая просто оставила его в покое. Но мы с вами не божества, и на нас они могут напасть. Если это случится, нас обеих утащат в предсмертные грезы, а наши тела зачахнут без души. Или…

Севара нервно сглотнула, заметив совсем рядом огромную тень, перед которой расступался туман. Свет в черепе замигал так часто, что начала кружиться голова.

«Вы». – Странный, низкий, пробирающий до костей голос раздался отовсюду, он звучал близко и далеко, вокруг и внутри, отдавал пульсацией в жилах и оседал мурашками на коже.

– Повезло, – буркнула Оленя, чуть расслабившись, а затем громче сказала: – Я здесь по воле Карги, ты видишь путь.

«Вижу».

– Тогда можешь сообщить его милости Нокармоту, что ответ перед ним должна держать сама Карга.

Севара и Оленя все еще шли, но медленно, рядом с ними двигалась тень, в которой были заметны огненные прожилки. Она еще какое-то время следовала за ними, а затем вдруг испарилась, как пар над горячей водой.

– Что это было?

– Быстрее! Он скоро вернется! Нокармот наверняка прикажет приволочь нас! – Оленя сорвалась на бег, и Севаре пришлось поспешить.

– Ты же говорила, нас заберут…

– Неподчиненные божеству мары так и делают, но его прислужники не творят ничего без воли Нокармота, тем более то, что касается его «соседей».

– Соседей? Боги милостивые, я запуталась!

– Все позже!

Севара послушно смолкла. Все это казалось ей сумбурным сном. Нокармот, мары, Царство мертвых… Это то, что существовало в легендах, в историях жрецов, в вере, но никак не в реальности. И тем более все, что говорила Оленя, было лишь отдаленно похоже на то, что Севара знала.

Например, в Царстве мертвых погибшие именно жили. Нокармот карал неправедно живших, а усердно чтивших богов он одаривал благами. А тут… Ничего подобного не было. Мары – воины Нокармота, они должны быть огромными каменными глыбами, по жилам которых течет расплавленная лава. Они не должны быть… тенями. Да и то, что Нокармот «попал» сюда, а не создал это место вместе с богами, которые поручили ему следить тут за всем… Странно. Да, снова. Потому что странности все не проходили, их лишь становилось больше. Вот еще одна.

Впереди показался тын, усеянный черепами. За ним – сруб без окон, стоящий на двух столбах. Вспомнились старые сказки…

– Что это?

– Граница безвременья, – ответила Оленя, наконец останавливаясь за забором. – Одна из них. Есть еще мост, но с Драконом там договориться было сложнее.

Севара поежилась. Странно было находиться тут, у зловещего дома, за жутким забором. Когда уже это прекратится? Если ущипнуть себя, удастся проснуться?

– Закрой глаза, – попросила Оленя.

Севара закрыла.

– Быстро обернулась, – проскрежетала какая-то старуха. – Поднимайте веки, вы уже тут…

«Где тут?» – хотелось спросить Севаре. Но она не решилась, а лишь открыла глаза, уставившись на незнакомую пожилую женщину.

Высокая и худая, она была одета в тряпье, вымазанное сажей. Пальцы ее будто были в копоти, один глаз был белесым, слепым. Все лицо испещряли морщины. Единственный зрячий черный глаз почти пронзал. Севара поежилась.

– Интересный экземпляр…

– Прошу прощения?

– Какие манеры! Я сказала, девка, что ты – интересный экземпляр. Не так часто бывает такое, что человек ни жив ни мертв. И никогда я не видала такого сочетания сил в человеке. Одна стара как мир и знакома мне до скрежета в зубах, а другая… О, другая! Ее капли отданы Иным, но даже капли ее безгранично могущественны, что говорить о тех крупных частях, что принадлежат первым созданиям.

– О чем вы?

– Это для тебя сейчас сложно. Быть может, однажды и ты, и они поймут, если задержатся.

– Кто они?

– Те, кто смотрит сейчас на буквы моих слов или