НИИ ядерной магии. Том 3 - Анна Гращенко

слились с шумом океана и с лёгкостью перенесли её в чудесные фантазии. В них она лежит на песчаном пляже, а не галечном, как здесь. Руками зарывается в почти белоснежные песчинки, ноги нежно облизывают накатывающие волны. Солнце греет со всей своей звёздной страстью, щекам уже становится горячо, но ещё не слишком. Прохладное море уравновешивает жару, а чья-то ладонь, накрывшая её собственную, забирает всякое желание уходить. Их пальцы переплетаются, в груди разливается ощущение заботы и нужности. Она уже наверняка знает, что через пару мгновений их губы встретятся в нежном, как эти волны, поцелуе. Вот она склоняет голову, ожидая встречного движения. Вот солёная вода снова омыла её ступни, будто приветствуя. Вот она уже ощущает горячее дыхание на своей щеке…

Тик-так. Тук-тук. Бум-бам.

Шурх.

Ольга вздрогнула, но почти сразу смогла вернуться в фантазии. На чём её прервали? Ах да, поцелуй, который она так долго ждала, который представляла бесчисленное количество раз. Она снова задышала ровно и глубоко, восстанавливая ощущения.

Тик-так. Тук-тук. Бум-бам.

Скрип.

Она тихонько застонала, видя, как фантазия ускользает между пальцев. Волны не были больше ласковыми – нет, они бешено колотили берег, будто хотели разбить его, отгрызть. Солнце перестало греть, а чайки кричали слишком громко и яростно – они готовы были защищать своё жильё, обрушить острые клювы на головы, плечи и руки вторженцев. И не было никакого тиканья часов. Была только Жанна, которая раскопала себя уже до колен и продолжала долбить землю.

Ольга поморщилась и зажала переносицу, сражаясь с разочарованием.

Скрип. Бум-бам. Шурх.

Она вскинула голову, распознав новый звук. Именно он разрушил её фантазию, не способный вписаться в пляжную идиллию. Ольга оглянулась в поисках источника. Было похоже, будто кто-то скребёт и царапает стекло или металл. Ответ нашёлся быстро. Человек, оставленный быть их сторожем, методично проводил лезвием топора по защищавшему их куполу. Медленно, методично.

– Скучно ему что ли? – пробормотала Ольга.

Жанна не обратила на её слова внимания, поглощённая своим занятием. Зато обратил мужчина. Всё время с момента их встречи он смотрел ровно перед собой, не фокусируясь ни на чём и ни на ком. Оттого ещё более жутким было его движение: едва заметный поворот головы и медленное смещение глаз в сторону. Он двигался вяло, будто его шестерёнки отчаянно нуждались в масле. Миллиметр за миллиметром он переводил взгляд, пока не упёрся в Ольгу. И только теперь сфокусировался. Он смотрел на неё, а не сквозь.

Девушка поёжилась, её челюсть едва заметно задрожала. Она силилась разорвать контакт, но не могла отвернуться от странного лица. Хотя и видела только глаза.

Белёсые, казалось, выгоревшие на солнце. Совершенно тусклая роговица не блестела от всполохов, купол в ней не отражался. В этих глазах вообще ничего не отражалось – будто они давно высохли. Но не это удерживало внимание Ольги.

Брови мужчины – только верхние их уголки – медленно поползли вверх в гримасе искренней грусти. Маска всё скрывала, но Ольга без труда представила, как как осунулись щёки, скривился рот, а губы дрожат в последних попытках не расплакаться. Как у неё самой. Возможно, на самом деле под маской он улыбался в притворном сожалении. А в действительности был обуян больным возбуждением садиста в ожидании крови. Но отчего-то Ольга знала, что её предположение верное. Неосознанно она считала и его опущенные плечи, и ослабевшие колени. Её охватило желание подойти к этому человеку и обнять его. К счастью, оно было недостаточно сильным, чтобы забыть про топор, но его вполне хватило, чтобы всё же взять один из камешков и начать откапывать себя. Её движения были не такими яростными и отчаянными, как у Жанны, но и ждать в бездействии она больше не могла.

Раздался хлопок, и над их головами вспыхнуло вдруг ослепительное марево. Девушки зажмурились, прикрыли лица руками, а вот мужчина даже не взглянул наверх – его взгляд по-прежнему был прикован к Ольге. Он не моргал, не шевелился. Будто боялся спугнуть мираж.

– Это ещё, бесы тебя дери, что такое?! – завопила Жанна, когда смогла разлепить веки.

Ольга лишь испуганно заскулила и продолжила скрести землю, не отрывая при этом взгляда от огненного полотна, готового накрыть их в любую секунду. Огонь опускался – они поняли это по тому, как в какой-то момент языки пламени начали ласкать верхушку купола, а потом стали совершенно плоскими. Будто тёплый кот, свернувшийся клубком на любимом месте, огонь прекратил движение. Он не бушевал, не искрился – как минимум, этого не было видно снизу. Казалось, девушки очутились под водами пылающего океана. В тишине и безопасности, но то до поры, до времени. Рано или поздно им придётся вынырнуть, чтобы сделать новый вдох, но дышать на поверхности уже нечем – каждая частичка мира за пределами воды была в агонии.

– Спокойно, – сказала Жанна, заметив панику подруги. – Аметист сказал, что этот купол ничем не пробьёшь. Возможно, он выдержал бы и атомную бомбу, но проверять, конечно, не будем. А эту штуку уж точно выдержит.

– А если он умрёт? Аметист. Или колдовство потеряет силу? Нас зажарит, как картошку в углях!

Ольга пыталась вложить в движения силу, волю к жизни, но чувствовала только принятие неизбежного. У неё в буквальном смысле опускались руки: для чего изводить себя, если всё равно это ничем не поможет? Что бы они не делали сейчас – их настигнет неизбежное. Если не убьёт огонь – так убьёт топор. Не убьёт топор – так то сделает сумасшедшая ведьма. Не она – так старость или болезнь.

«Можно три сезона убегать от зомби, и в итоге всё равно быть сожранным, – размышляла она, из последних сил сжимая камень. – Или отмучаться и умереть в первой серии».

– Оля, не спать!

Жанна с силой хлопнула её по плечу, и Ольга встрепенулась, как старая девятка, что завелась от хорошего пинка. Заряда хватило на целую минуту, но вскоре она снова поникла, сжираемая пониманием неотвратимости их гибели. Жанна видела её настроение, и ничего кроме раздражения оно в ней не вызывало.

– Самое глупое, – ворчала она громко, чтобы Ольга точно услышала, – это сдаться раньше времени.

– Я не сдаюсь.

– Правда? – Жанна вздёрнула бровь и хмыкнула, ни на секунду не прекращая рыть. – А что же ты делаешь?

Ольга поджала губы, подбирая слова, которые могли бы выстроиться в достаточно веский аргумент. Не найдя их, промямлила в ответ:

– Берегу силы и делаю ровно то, о чём попросили Аметист с Ромчиком.

– Они тебя первые отчитают за бездействие.

На этих словах Жанна с победным кличем вырвала ноги из тисков земли. Она встала и, кряхтя, размялась. Заметив, что на Ольгу её слова никак не подействовали, вновь опустилась и принялась откапывать её, громко ворча и не стесняясь в выражениях.

– Не знаю, что на тебя нашло, подруга, но бесишь! Знала бы, что ты кисельная барышня, ни на какое дело не взяла бы тебя ни тогда, ни сейчас. Я вот даже не удивляюсь, что ты столько лет впустую сохла по Красу и свои тридцать встречаешь в гордом одиночестве. Или сколько тебе? Тридцать пять?

– Двадцать семь, – отозвалась Ольга, совсем поникнув.

Жанна гребла землю, держась за камень обеими руками, и поглядывала на девушку исподлобья. Совсем другой реакции она ожидала на свою тираду.

«Да как же тебя разозлить-то? – думала она, усердно работая. – Или вдохновить наоборот?»

– Когда выберемся, не жди, что я буду как-то приукрашать всё перед Красом. Могла бы выставить себя в наилучшем свете сейчас, как боевую девчонку с тягой к жизни, а выставишь размазнёй.

– Да плевать мне, что он подумает.

– Ой ли? – Жанна насмешливо фыркнула.

– Ой ли.

Ольга тяжело вздохнула, делая вид, что помогает, хотя на деле она лишь погладила землю. Её внимание по-прежнему было занято не незавидным положением, а человеком в маске. Он отвечал ей взаимностью: глядел внимательно, не моргая. И методично, как заведённый механизм, скрёб купол в одном и том же месте. Каждый раз, когда топор касался практически невидимой преграды, знаки на лезвии загорались. Сначала они едва проступали через грубую сталь, но с каждым разом становились чуточки ярче. Ольга заметила это только сейчас, когда он повторил своё нехитрое действие уже раз тридцать-сорок. Приглядевшись, она заметила ещё одну деталь, из-за которой живот тут же скрутило в болезненном спазме. Каждый раз вслед за лезвием топора на несколько секунд появлялась и почти сразу исчезала тонкая сияющая нить. Только вот светилась она с каждым разом на мгновение или два дольше.

– Он прорежет купол, – Ольга едва шевелила губами.

Жанна