Всё перемелется в прах - Ирина Игоревна Голунцова

противнику, который оказался чересчур сосредоточен на бое с Куросаки Ичиго. Гриммджоу заметил меня лишь в тот миг, когда я поравнялась с ним и, выставив в его направлении руку, шепнула:

— Медленно.

Хадо № 63: «Райкахо», скопившись в ладони яркой вспышкой, ударило в аранкара ослепительной молнией, треск которой разразился громким взрывом. Атака получилась не слишком сильной, не хватило времени, чтобы собрать достаточно реацу, поэтому я ничуть не удивилась, когда Гриммджоу вынырнул из облака дыма.

— Это… Хинамори-сан?

Оглянувшись вниз на удивленный оклик Рукии, я ничего не сказала, вернула внимание противнику.

— Вы же… вы же та девушка, — опомнился Ичиго. — Этот человек слишком силен, будьте осторожны! Я…

— Не суйтесь под руку, — предупредила я шинигами, медленно изъяв из ножен вакидзаси и не спуская взгляда с аранкара.

— Ну и ты кто такая? Девка, лучше уйди по добру, серьезно! — насмешливо бросил в мою сторону Гриммджоу, обратив внимание на Ичиго. — Я с тем парнем еще не закончил, хотя, может, повеселюсь и с тобой, если…

Боже правый, сколько болтовни…

Использовав сюнпо, я оказалась близка к тому, чтобы задеть аранкара мечом, однако его реакция оказалась прекрасной. Уклонился от первого замаха, но останавливаться я не собиралась. Перехватив вакидзаси, замахнулась в другом направлении, продолжая наступать, чем и заставляла Гриммджоу уклоняться до той поры, пока он также не решил прибегнуть к ускоренной поступи.

— Получай!

Реацу я его отслеживала куда быстрее, чем голос, но тот факт, что он дал о себе знать столь банальным способом, зайдя мне за спину, как-то расстроил. Наградив меня ударом кулака в спину, парень отбил меня прочь, однако не нанес урона из-за столкновения с бакудо № 8: «Сэки», которое я успела сформировать для защиты. Голубая сфера мгновенно разрушилась.

Оттолкнувшись, вновь набросилась на Гриммджоу. Он уклонялся, и пришлось вложить в атаки достаточно реацу и прибегнуть к сюнпо, чтобы он, наконец, вытащил из ножен меч. Как только наши клинки столкнулись, я прочувствовала силу своего противника. Чтобы выдержать давление, с которым он напирал, пришлось использовать духовную энергию в качестве допинга.

Быстрый. Сильный. А еще играючи относился к сражению. Все равно что сражаться с Иккаку. Та же тактика, и, если я правильно поняла, сдержанностью Гриммджоу тоже не обладал. Поэтому, как только мы убедились, что не избавимся друг от друга за минуту, просто раздавая пинки, остановились.

Аранкар усмехнулся.

— Да ладно… я-то пришел, чтобы развлечься с этим пацаном, да поубивать к чертям всех, кого за каким-то хером оставил в живых Улькиорра. Про мелкую девчонку, я думал, это они про нее говорили… — глянул Гриммджоу на Рукию, — про другую ничего.

— А что такое? Боишься маленькой девочки?

— Закрой пасть, — угрожающе прорычал аранкар, сощурив глаза. — Я тебя раздавлю, даже пикнуть не успеешь.

— Да-а? — снисходительно улыбнувшись, постаралась я сохранить спокойствие. А вот в груди воспалялось знакомое тепло, от которого нервная дрожь пробегалась по телу. — Пищишь пока что только ты здесь.

— Ах ты сука…

Вновь сорвался, и на этот раз уже без довольной ухмылки, а с грубым оскалом на губах. Маска с клыками на щеке особо остро подчеркивала злость, которую мне удалось воспалить в Гриммджоу. Бить он стал куда сильнее, поэтому пришлось в большей степени уклоняться, но развить скорость мне не представлялось возможным. Все из-за ран, которые не до конца зажили. Хоть их и могли излечить, но… вы намеренно не стали этого делать. Не только в рамках тренировки, напоминания, что боль будет всегда сопровождать меня. Но и потому, что с такими ранами я не смогу сражаться в полную силу.

Хитро, капитан Унохана…

И из-за вашей хитрости противнику удалось отбить меня с такой силой, что блокировка бакудо оказалась бесполезной. Отлетев, словно шарик для пинг-понга, по которому ударили ракеткой, я врезалась в высокоэтажное здание и пробила собой стену. Жуткая боль обожгла спину, кости заломило, и это уже заставило меня разозлиться.

С трудом поднявшись на ноги и выбравшись из-под завала, усилила ток реацу к ранениям. Тренировка тренировкой, но сейчас не время расслабляться или быть пренебрежительной. Размялись и хватит.

Выскочив из дыры и пройдясь мягкой поступью по воздуху, я вернулась на поле боя. Немного удивилась, что Гриммджоу не убежал к Ичиго, который, похоже, и вправду чересчур буквально понял просьбу не вмешиваться. Хотя… учитывая, что в последнюю нашу встречу он видел меня доведенной до белого каления, да бросившуюся, очертя голову, на Айзена, понять можно.

— Ха-х! Жива что ли? Боже, девка, ты меня поражаешь. Но лучше уйди, пока не сдохла. А то…

— Милый Гриммджоу, — прервав его тираду, я намеренно сохранила в голосе надменность и спокойствие. Обращение заставило парня в первый миг растеряться, а затем оскалиться. — Я все еще стою перед тобой.

Аранкар помедлил с ответной репликой. Грозно прищурился.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Я многое знаю. Хватит играть, аранкар. Убей меня… или ты так боишься девочки, поэтому прикрываешься всеми этими благородными речами?

Его лицо аж исказило от злости, в глазах заблестела ярость, которую оказалось довольно просто разжечь небрежными словами. Поддавшись этому чувству, становишься слеп ко всему прочему, это я прекрасно знала по своему опыту. Злость и во мне шипела из-за боли, которая переполняла тело, а удар о здание послужил хорошим шлепком по самообладанию.

Тот, кто бездумно использует свою злость, проиграет, поддавшись провокации. Это первый урок, который преподала мне Унохана-сан в первом тренировочном бою. Словами ей не удалось раззадорить меня, даже обвинениями в предательстве или малодушии, а вот то, как она раз за разом бросала меня лицом в грязь, била, швыряла, оставляла следы от меча — взбесило моментально. Взбесила собственная слабость, что я не могла подняться на ноги и принять достойно хоть один удар.

Второй урок оказался куда более простым… и от этого не менее сложным. Чтобы научиться искусству убивать, требовалось следовать всего двум правилам. Всегда атакуй так, не словно пытаясь убить, а в действительности желая убить. Никаких попыток. Настроиться на убийство, и никаких иных вариантов. А злость, что разгоралась и служила катализатором к тому, чтобы потерять голову, вполне хорошо душила совесть и сожаления. Это могло помочь на первом этапе, но служило лишь временной мерой.

Искусство убийства следовало бок о бок с единой истиной — это готовностью умереть. Сражаться, не жалея жизни, не жалея тела. Идти со смертью рука об руку, балансировать на тонком лезвии ее меча.

Я помню все, что произошло за минувший месяц. Как ваш меч, Унохана-сан, пронзал мое тело, наносил порезы, слизывал кровь с кожи. Как ваши руки душили