Его строптивая любовь (СИ) - Коняева Ирина

Пришло время третьей книги, где я без труда нашла информацию о личах. Прочитала одну страничку из тридцати семи, да прикрыла учебник, решив не читать страшилки на ночь. На всякий случай ещё в стихийный душ сходила, чтобы очистить не только тело, но и мысли. Голова после него была всегда такой светлой и пустой — прелесть.

Однако стоило закрыть глаза, как я увидела человеческие жертвоприношения ради создания сосуда, в который некромант заточит свою душу, чтобы воскреснуть после ритуальной смерти. Тёмный храм, наполненный кровью, зелёные магические огни, артефакты… Подготовка была серьёзной и наверняка занимала не один год.

Вздрогнула.

— Запредельная жуть. Сложно представить, на что способны личи, если их не испугать даже смертью, — пробормотала, выбираясь из–под одеяла и возвращаясь к чтению. Всё равно уже не смогу заснуть.

Информации оказалось не так много, я лишь поняла процесс превращения из некроманта в лича, да то, что Кощей Бессмертный из русских сказок, кажется, тоже представитель этого вида. Очень уж напоминала история с иглой, яйцом, уткой, зайцем и селезнем на попытку спрятать этот самый «футляр для души».

— Занимательно, конечно. Такое ощущение, что жители всех миров ходят туда–сюда, только на Земле бедные–несчастные жители не имеют возможности путешествовать по другим планетам. Несправедливо. С другой стороны, без магии, наверное, такие путешествия почти невозможны или и вовсе опасны. Но хотя бы в тот же Эрмид!

Я заснула и всю ночь мне снился Кощей Бессмертный, решивший организовать в Эрмиде пятизвёздочный отель по типу курортов Египта и Турции, с системой «всё включено», шикарными шезлонгами и барами на берегу моря, а Фроя, о которой я уже и думать забыла, пыталась вытребовать себе место управляющей и по утрам кормила его молодильными яблоками, а по ночам разыскивала иглу, на конце которой смерть Кощея.

Встала разбитая и не выспавшаяся, однако достала чистую тетрадь и написала: «Отели для жителей разных миров на берегу моря, в горах, в лесу. Проверить, что у меня там ещё есть интересного, когда вернётся Р.»

Спрятала тетрадь, невидящим взглядом посмотрела в окно. Интуиция в кои–то веки пробудилась, но подсказывала, что своего дракона я увижу очень нескоро. А Маро… Я не чувствовала вообще ничего. И это страшно тревожило.

Глава 30

За что я люблю своего учителя, так это за… всё! Стоило мне принести на урок учебник со сложными техномагическими шарами, объяснить, что я очень старалась, но ничего не поняла из–за огромного количества незнакомых слов, как Маэстро тут же усадил меня за парту и начал урок.

— Я дал тебе аскху с записью, сделанной до разрушения Луцана, твоего родного мира. И эти шары, как ты их назвала, — сферы жизни. Это гениальное изобретение не полностью магическое, потому тебе не удалось разобраться в тексте. Признаться, я вообще удивлён, что в академии есть эти чертежи. Это наводит на нехорошие подозрения.

— Какие?

— Нехорошие, — ехидно повторил Маэстро, а далее как ни в чём ни бывало продолжил рассказывать про сферы: — Так вот, сферы жизни изначально были созданы для принятия посольств из других миров. Не всем подходил Луцан, в его составе было немало железа, потому спустя некоторое время люди и маги из других миров желтели, бледнели, начинали чувствовать себя ужасно. Послы сменялись слишком часто, и наладить взаимоотношения между мирами было непросто.

— Надо думать, — согласилась я.

— Учёные Луцана взялись за дело со всей серьёзностью: разработали проект сфер, изучили необходимые огненным тёмным миры, наполнили сферы всем необходимым для поддержания жизнедеятельности иномирцев, лишь после этого вновь начали приглашать послов.

— Отличная идея. Они здорово придумали. А почему огненные тёмные не могли решать все свои вопросы на территории иных миров? Или им там тоже было некомфортно?

— Переговоры на своей территории всегда более продуктивны, Алессаль. По разным причинам, я объясню тебе их позднее, когда мы будем проходить особенности дипломатии.

— Хорошо. Извините, пожалуйста. Сферы жизни — отличное изобретение даже без привязки к дипломатическим службам, — постаралась я деликатно вернуть нас к той точке, из которой беседа едва не ушла в сторону.

— Да. Эти же сферы позднее стали использовать для спасения жителей погибающих миров. Огненные тёмные на самом деле много интересного изобрели, я сам был у них частым гостем и всегда привозил им в подарок множество книг, чертежей, аскху. Кстати, аскху — тоже изобретение огненных тёмных. Их осталось не так много, каждая — дороже золота. Я показал тебе самые первые разработки, позднее они претерпели значительные изменения, стали более современными, интересными. Последние виды сфер могли принимать в себя до пяти разных существ и обеспечивать их всем необходимым.

Я слушала учителя и понимала, что Ургран — та самая сфера жизни, о которой идёт речь. Самая современная и продвинутая. Но уточнить не помешает.

— Маэстро, а эти сферы можно перемещать между мирами?

— Конечно. Это непросто, требует немало ресурсов, специальных знаний, но возможно. Я тебе больше скажу: в Эрмиде есть несколько таких сфер, — заговорщически понизил голос мой наставник.

— Цитадель и академия? — предположила я, сообразив, что живым строениям наверняка нужно что–то вроде родного воздуха или каких–либо определённых условий.

— Верно. Их перемещали значительно позднее, чем я сделал запись на аскху, потому ты видела первые наработки, у которых ярко выраженные границы. Жить в таких сферах было довольно неприятно, и со временем учёные научились делать их незаметными. В академии сложно почувствовать границу ещё и потому, что её кое–как затолкали в самую большую сферу и ты переходишь черту уже поднявшись на крыльцо. К слову, крыльцо построено в Эрмиде, а дверь и стены — это настоящее древнее строение, которое пришлось немного уменьшить. Попробуй постоять на крылечке, а затем резко заскочить внутрь, успеешь уловить магический заслон.

— Представляю, насколько недовольна академия такому надругательству над её прекрасными контурами, — произнесла я, и тут же почувствовала тёплые невидимые объятия. Радуется альма–матер, что её понимают, и не стесняется показать. Привыкает ко мне потихоньку.

— Лучше так, — со вздохом произнёс Маэстро. — Что касается Цитадели, то её перенесли с частью парка, тремя фонтанами и библиотекой. Границу почувствовать практически невозможно — там здорово поработали маги, но если ты опустишь руку в один из фонтанов, почувствуешь непривычную вязкость воды. Все технические сооружения делают с меньшими трудозатратами, так что магии на них пожалели и это заметно, если знать, куда смотреть и что щупать. А теперь переходим к основным занятиям.

Меня разрывало от вопросов, но я послушно открыла тетрадь и принялась слушать урок за уроком. Маэстро редко делал перерывы, и я потихоньку адаптировалась к его своеобразной манере преподавания, хотя было всё же немного неловко отпрашиваться в туалет или на обед.

Учёба в академии мне нравилась до безумия. Индивидуальная программа позволяла быстро восполнять пробелы в знаниях, а мудрый и требовательный преподаватель удивительно тонко улавливал границы моих возможностей и нагружал ровно на столько, сколько я могла выдержать.

По утрам я тренировалась в закрытом от посторонних глаз зале, а по вечерам бегала с подругами Беарры, что позволяло отлично разгрузить голову и нормально заснуть после тяжелого учебного дня. Но сон мой по–прежнему был коротким, и я решила высыпаться хотя бы по выходным.

Первые выходные закончились неожиданно быстро — я их проспала с небольшими перерывами на еду. И это не преувеличение. Просыпалась, ела, засыпала и так по кругу оба дня. Хорошо, домашку сделала сразу после последнего урока на неделе. Зато какой это дало эффект! Голова была светлой, как никогда!

— Маэстро, я бы хотела задать вам вопрос, — после первого небольшого перерыва между занятиями обратилась я к любимому наставнику.