Королевская кровь-13. Часть 2 - Ирина Владимировна Котова

будет все обустроить. Заодно восстановлю знания, подготовлюсь, чтобы экзамены сдать. Знаешь, — задумчиво сказала она, — я поняла, что никому ничего больше не хочу доказывать. И никуда не тороплюсь.

Горничная дернулась было налить в стаканы вишневого лимонада из запотевшего кувшина, но Катя остановила ее жестом, взглядом попросила отойти подальше, и сама налила и подала мне стакан.

Лимонад был сладко-кисленьким и дети от него решили порезвиться в животе — это ощущалось, как слабые толчки изнутри во все стороны. Солнце грело, Катины дети визжали, трава и деревья были зелеными, а небо — мирным, и я еще больше расслабилась, глядя на белые облачка, лениво двигающиеся в лазури.

— И правильно, — согласилась я, щурясь на солнце, и Катя, заметив это, подправила белый зонт над моим шезлонгом. — Просто жить жизнь — это ведь тоже прекрасно, Кать. Особенно после того, как роскошь просто жить у нас чуть не отобрали.

Мы много болтали в этот день, переоделись в купальники и плавали, перекусили тут же, в саду, прогуливались меж деревьев, и было мне хорошо и тепло.

— Может, погостите до моего дня рождения в Вейне? — попросила я ее. — У нас там госпиталь, твоя помощь как раз будет кстати, и ты сможешь потренироваться. А матушка Люка курирует целый приют, что образовался у нас в замке, девочкам будет интересно играть, думаю. И твой Александр вполне может вас навещать там. Мартин и Виктория уже ушли в расположение армии, конечно, но иногда все равно заглядывают, можно будет подгадать, чтобы и они там были…

Катя подумала и согласилась.

— Я думала куда-то уехать, — призналась она. — Мать моя меня снова нашла. Я ее выставила, конечно, но не хочу, чтобы она пугала девочек.

— Что требовала? — спросила я тяжело.

— Да как обычно, денег. Как обычно, сказала, что я не понимаю своих задач и что она будет добиваться опеки над девочками. Или я должна выйти замуж за того, кто готов их воспитывать. Потому что я алкоголичка и недееспособна.

— А ты… — осторожно спросила я.

— Нет, — она покачала головой. — Больше нет. С пробуждением темной стихии во мне почти не думаю об алкоголе. Не скажу, что совсем не тянет, Марин, иногда хочется. Говорят, — она печально усмехнулась, — что не бывает бывших алкоголиков и наркоманов. Мы всегда настоящие, только в паузе. Сорваться легко. Но я хочу, чтобы моя пауза была до конца жизни.

Я тут же подумала о Люке.

— Замени чем-нибудь, — предложила я. — Нам на учебе в колледже говорили, что одна зависимость компенсируется другой. Правда, это непроизвольно происходит. Ну, алкоголики часто, когда завязывают, на сладкое подсаживаются. Бывает, игроманят или шопоголизм прорезается… это на зоны быстрого удовольствия и расслабления завязано.

— Да другая у меня тоже есть, — и Катя кивнула на пачку сигарет, лежавших на столике. — Это я при тебе не курю, чтобы не дразнить, и при детях стараюсь нет.

— Хочешь, Кэти, — проговорила я осторожно, — я сделаю так, чтобы твои родственники от тебя отстали?

— Не надо, Мариш. Оказалось, — она улыбнулась, — что я вполне могу с ними справиться самостоятельно.

К вечеру на ужин мы переместились в столовую. Девочки, отужинав, ушли гулять на улицу с няней в ближайший парк, а мы, наболтавшись обо всем на свете, рассматривали старый альбом, оставшийся у Кати со школьных времен. В темно-красной школьной форме, с хвостом светлых волос, я-школьница казалась себе нынешней совершенным ребенком. А было-то все это каких-то восемь лет назад. Мы смотрели альбом, смеялись, вспоминали одноклассников, обсуждали мальчишек и учителей, и было в этом что-то ностальгическое — я словно стала проваливаться туда, в ту, допереворотную жизнь. Ведь не случись переворота, моя история сложилась бы совсем иначе.

И, скорее всего, в ней не нашлось бы места Люку. Даже если бы мы встретились — например, на скачках. Возникло бы между нами такое же напряжение? Позволила бы мама мне встречаться с ним — со всех сторон недостойным кандидатом?

Конечно же нет.

Я посмотрела на часы. Люк должен был вот-вот подъехать.

— Кать, — сказала я. Она подняла на меня глаза — веселая от воспоминаний, улыбающаяся, и меня кольнуло — может, не надо? — Кать, помнишь Евгения Инклера?

Она наморщила лоб — не вспомнила сразу — но через несколько секунд кивнула.

— Это мой муж, — сказала я. И поспешила, глядя как в ужасе расширяются ее глаза. — В смысле, прямо вот он, Лукас Дармоншир. Он, понимаешь, работал на Зеленое крыло и искал информацию о нас для разведки, вот так и вышел на тебя. Под маскировкой.

— Марина, — проговорила она растерянно. — Но мы же… Но я же… Да как это вообще может быть⁈ Да если бы я знала, я бы никогда…

Я выдохнула.

— Знала бы, что он нас найдет и я втрескаюсь в него по уши? — спросила я, и она неуверенно улыбнулась. — Ситуация, конечно, затейливая. Но мы ее переживем. Переживем же, Кать, да? — Она все смотрела в пол, качая головой. — Помнишь, мы же были влюблены в Задорова, и даже ссорились из-за этого, но пережили же это? Тем более, — сказала я заговорщическим голосом, — теперь-то ты знаешь, как мой муж хорош. И почему я в него влюбилась.

Она засмеялась — и с облегчением, и с неловкостью.

— И что, — спросила она обреченно, — он сейчас приедет за тобой?

— Минут через пятнадцать, — кивнула я, глядя на часы.

— И как мне ему в глаза смотреть? — вздохнула она.

Я погладила ее по руке.

— Как и ему тебе. Как и все в таких случаях в высшем обществе, Кать. Все будем делать вид, что ничего не было. Ко всеобщему спокойствию.

Люк появился через положенные пятнадцать минут — когда Катя уже покурила, оставив меня в гостиной, чтобы успокоиться. Появился с букетом цветов, коробкой шоколада и подарками для девочек, вручил цветы хозяйке.

— Катя, — сказала я, чувствуя себя слегка идиотически, — хочу тебе представить моего мужа, герцога Лукаса Бенедикта Дармоншира. Его ты знаешь под именем Евгения Инклера. Люк, — я повернулась к мужу, — а Катерину ты уже знаешь.

— Очень рад возобновить знакомство, — невозмутимо, но со слегка уловимой иронией, чуть разбавившей напряжение, проговорил