Старая жена, или Развод с драконом - София Руд

— Я не исключаю этой хвори, но возможна и другая. Даже две. Они заразны, но чаще всего излечимы, — сообщаю я, и мой ответ явно не нравится лекарям.

— То есть вы отказываетесь четко обозначить название второй хвори, — подытоживает король.

— Я понимаю, что моя жизнь зависит от данного мною ответа, но не смею ставить чужую жизнь выше своей ради собственной выгоды, Ваше Высочество. Мой ответ следующий: нужны дополнительные изыскания. Но на время их проведения можно назначить лечение от пневмонии, — сообщаю я, склонив голову, а затем повисает такая тишина, что от нервов ладони начинают потеть.

— Позвольте добавить, — тут же спешу я, пока меня не выгнали прочь. — В своих обращениях я прилагала различные разработки, которые пойдут на пользу лекарскому делу и позволят более точно определять хвори.

Это правда. Чтобы не быть голословной, я хотела поделиться многими знаниями, но ограничилась на нескольких. Предложила создать усиленную магией лупу, чтобы использовать ее как микроскоп и определять по капле крови разные хвори. А так же приложила протоколы лечения, которыми пользуются в моем мире.

— Что ж, вы ставите нас в очень сомнительное положение, леди Оливия. На один вопрос вы не ответили, но нашли весьма хороший аргумент для своей защиты. К тому же нельзя игнорировать ваши заслуги в борьбе с новой хворью и изобретенное вами снадобье. Что же мне с вами делать, леди Кайрон? — спрашивает король, испытывая меня взглядом, а затем смотрит на тех, кто решил устроить этот суд. — Что скажете вы, господа? Вы ведь тоже видели предложения леди Кайрон по внесению улучшений в лекарском деле?

— Видели. Ваше Величество, — признается министр. — Возможно, в это есть смысл, но без проверки, мы не можем такое одобрить. А что касается леди как лекаря, совершенно не видим в этом необходимости. Наши лекари прекрасно справляются сами. Ни к чему ломать вековые устои.

— Проще сломать жизни, да? — не выдерживаю и спрашиваю я. — Пока мы с вами спорим в эту самую минуту умирают женщины лишь потому, что их нельзя нормально обследовать. Умирают чьи-то матери, сестры, дочери. Возможно завтра, на их месте окажется кто-то из ваших близких. Но пусть умрет, да, нежели позволить тому, кто обладает способностью помочь, сделать это, лишь потому, что она тоже женщина? Боги велели всем и каждому заботится о процветании этого мира, но люди забыли о писаниях богов!

Выпаливаю так, что сама пугаюсь своего голоса, а затем понимаю, что только что наговорила. Да, я дерзила не королю, а лекарям, но все же… это случилось в тронном зале. И теперь страшно, дико страшно. Но, видимо, идти придется напролом.

— Ваше Величество, — обращаюсь к королю, сдерживаю эмоции, но они буквально сикрет в воздухе вокруг меня.

— Я вас услышал, леди Оливия, и польщен тем, как вы стремитесь помогать другим, потому думаю стоит дать вам время, чтобы испытать себя… — начинает он, как вдруг.

— Ах! — раздается болезненный вздох королевы, она роняет хрустальный кубок, который хотела поднести к губам и тут же падает, но король успевает ее подхватить.

— Что с Ее Величеством?! — суетится народ. Лекари буквально подпрыгивают на месте, но не смеют подойти без приказа. — Королеве стало плохо?! Опять обморок? Нужно ее осмотреть!

— А вы не можете, господа. Закон работает в обе стороны, — раздается четкий до боли знакомый голос. Оборачиваюсь и вижу Кайрона, который прожигает толпу взглядом. — Позвольте леди Оливии ее осмотреть!

— Что?! — охают лекари, и зал погружается в такой галдеж, что начинает напоминать базар-вокзал.

Только и слышно: “Лорд Кайрон уважаемый генерал, приверженец правил. Как он мог встать на сторону женщины, а не поставил жену на место?”, а затем звучит громкое:

— Тихо!

И это “тихо”, слетевшее с уст разъяренного короля, громовым раскатом проходится по залу. Смолкаю все, становится так тихо, что слышно лишь глубокое дыхание короля, который держит в своих руках обмякшее тело королевы.

— Поз…

— Позвольте мне помочь! — тут же ступаю я, едва министр пытается меня опередить. — Генерал Кайрон сказал верно. Как женщинам нельзя касаться мужчин, так и мужчинам нельзя касаться женщине. Вы сами видели. я обладаю всеми нужными знаниями, и у меня не связаны руки законом! — выдаю королю, делая еще один шаг на свой страх и риск.

— Лорд Кайрон! Раз вы здесь, ради всего святого, остановите леди Оливию! — выпаливает министр, надеясь на блогоразумие дракона.

Но тот уже не благоразумный.

— Ради всего святого, министр, научитесь уже преодолевать собственные суеверия и страхи ради блага государства, раз занимаете свой пост! — чеканит Кайрон, а затем оборачивается к королю. — Ваше Величество, лекари много раз обследовали королеву, и причину обмороков так и не нашли. Прошу позволить леди Оливии помочь Ее Величеству!

— Прошу позволить леди Оливии помочь Ее Величеству! — тут же выкрикивает Бертон, шагая вперед.

— Прошу позволить леди Оливии помочь Ее Величеству! — добавляет еще и Андрэ, и король поднимает руку.

— Достаточно! Я слышал! — рычит он, а затем кидает злой взгляд в Кэрона. — Лорд Кайрон, раз вы здесь и ставите свой голос на леди Оливию, то поставите ли вы свою ногу на отсечение, в случае, если она ошибется?

Спрашивает он, и зал стихает, а по телу проходят мурашки то ли от ярости в голосе короля, то ли от того условия, что он поставил Кайрону.

— Я не посмел бы предлагать, если бы не был уверен в способностях леди Оливии. Я поставлю свою голову, — чеканит Кайрон, даже не моргнув, смотрит королю прямо в глаза.

А король на него, да так, будто на прочность испытывает. И судя по прищуру в глазах, проверка пройдена.

— Раз так, следуйте за мной, леди Оливия, — чеканит король.

Лично поднимает свою королеву и уносит ее в высокие двери сразу на троном. Подхватив юбки, бегу следом за ним и переполошившимся слугами и попадаю в небольшой коридор с единственной высокой дверью, которая закрывается перед моим носом.

— Постойте здесь, пока не позовут! — выдает одна из служанок и уже не выглядит такой испуганной, какой была пару секунд назад.

Киваю и жду минуту, вторую, пятую, пока дверь не открывается вновь. В коридоре появляется еще одна служанка, она странно улыбается мне, а затем говорит,