Мама для Совенка. Путь огня. Часть 3 - Екатерина Александровна Боброва

да! – просиял Кайлес. – Лорды. Старые головешки. Ментальный дар, как ты знаешь, любит родную кровь. Моя мать, например, унаследовала его от своего отца и передала мне. Но у нее дар проснулся в положенное время, а что если так случается не у всех? Словом, я решил проверить уникальна ли твоя невеста и отправился в гости. Это, я тебе скажу, было похлеще, чем войти в гнездо личров. Если бы не поддержка короны, меня бы сожрали еще на пороге.

Аль с гордостью взглянул на дядю. Он всегда знал, что Кайлес только для вида выставляет себя дураком, а на самом деле он… Ого-го, какое пламя!

– Но я буду отомщен, когда они получат требование короны отправить девочек зимой в академию. Хотел бы я посмотреть на их лица в тот момент, – и Кайлес улыбнулся с такой кровожадностью, что Алю стало неуютно.

– А что они с ними раньше делали? – спросила внезапно Майра. Ее голос прошелестел еле слышно, точно у нее не было сил говорить. Аль ощутил порыв подойти, обнять, но застыдился присутствия дяди.

А у Кайлеса случился странный приступ: лицо исказило судорога, глаз задергался, губы беззвучно зашевелились, а в довершение его посетило косоглазие. И чем дальше, тем сердитее становился дядя. Потом плюнул на недогадливого кузена, шагнул к девчонке, прижал к себе, ласково погладил по голове, произнес успокаивающе, заставив ту горестно всхлипнуть:

– Для тебя все закончилось. Не бойся. Корона не даст тебя в обиду, да и жених, – посмотрел осуждающе, – когда подрастет и поумнеет, тоже заступаться будет. Зимой вернем настоящего Лангарда. Он тебя заменит. Устроим несчастный случай с потерей памяти. Никто ничего не заподозрит. А ты станешь собой и начнешь учиться менталистике. Только без глупостей, поняла? У нас вообще с этим строго. Могут заблокировать дар, если начнешь дурить. А подрастешь, обещаю, отправим на материк. Там, знаешь, какая академия? М-м-м, – Кайлес закатил с восторгом глаза.

– Стоит на острове посреди огромного озера. А в озере живут полуразумные айхары. Их можно кормить с рук, а еще они катают на себе, если в хорошем настроении. Тебе понравится.

Аль ощутил приступ раздражения. Мелкая куда-то уедет? Без него?

– Шестого тоже отправим, если будет хорошо учиться. Он, конечно, слабенький менталист, но даже такой дар нужно развивать, – и глянул предупреждающе, мол, не отвечай.

Аль и сам догадался, что ждало бы мелюзгу после разоблачения: блокировка.

Для любого мага проснувшийся дар – часть жизни. Его дыхание. Слух. Зрение. И лишиться этого, все равно, что отрубить себе руку. Но менталистов боялись. Их спасало поручительство государства, да контроль короны. А кто будет контролировать девчонку, у которой слишком рано проснулся дар? Семья? Нет, спасибо. Проще заблокировать дар, чтобы можно было спокойно выдать замуж, да не бояться проверок от государства. Нет дара – нет проблем. Зато пламя удастся сохранить.

И не потому ли Майра сбежала из дома, что догадывалась о своей судьбе?

Получается, они с мелюзгой большие молодцы. Целый заговор вскрыли. Не зря Третий лично появился в академии. Прижмут лордов. Обязательно прижмут. Только ему с мелкой ничего не перепадет. Хотя… Не накажут за обман и то хорошо. А со свадьбой… Разберутся со временем.

Девчонка снова всхлипнула, но уже тише и слабее. Кайлес сделал страшные глаза – отвлекай.

– Поедем туда вместе? – предложил Аль первое, что пришло в голову. – Я научу тебя ловить рыбу. Ты плавать умеешь?

Мелюзга покачала головой.

– И этому тоже научу, – обрадовался Аль. Внутри шевельнулось что-то теплое. И ведь действительно научит. И защищать станет. И обнимать так же, когда подрастет. Только запретит самой стричься, а то не девчонка, а зверек патлатый. И откормит, чтобы на лице не только глаза были. И на Землю обязательно свозит – с бабушкой познакомить. И вообще, взглянул с нежностью, они практически семья. Прилипла мелкая к нему, считай, на всю жизнь. Главное, чтобы сама от него не отказалась.

Юля ворвалась в академию на следующий день: загорелая, пропахшая морем и солью, встревоженная и злая.

– Ты! – прищурилась гневно. Аль потупился. Майра опасливо спряталась за его спину.

– Почему не сказал? – бушевала ассара. – Затаился точно сыч. Неужели так сложно было попросить помочь?!

– Блатик холоший, – заступилась, дернув за юбку матери, Оля. Букву «р» она мило не выговаривала. Двор пребывал в восторге и обожании. Отдельные недалекие пытались подражать – асмасцы не имели проблем со звуками в детстве. Юля ругалась, называла всех идиотами и грозилась отвезти дочь к какому-то там «логопеду». Иль вопил, что сестру не отдаст, а логопеда сожжет – дайте только подрасти.

– Этот «блатик», – рыкнула ассара, – наживет себе когда-нибудь таких проблем, что и корона помочь не сможет.

– Ты лучше короны, – улыбнулся Аль, ощущая, как сердце щемит. Даже очень злая Юля его не пугала – глаза все равно смотрели с любовью. Она, конечно, права, но ему так хотелось сделать что-то самому. Ощутить ту самую ответственность, о которой так любили говорить взрослые. И вообще, это несправедливо. Как учиться – так взрослый, а как самому защищать, так надо было помощи попросить.

– И даже не надейся, – проворчала, успокаиваясь, ассара, – на Земле прятать не стану. Мне мой мир дорог таким, какой он есть. Без всяких огневиков. И войны между ними. А ты хватит прятаться. Я не кусаюсь.

– Кусается, – сдал мать Илья, – когда про серого волчка рассказывает.

Аль хихикнул. Про волчка он тоже помнил. За спиной сдавлено охнули.

– Не бойся, – покровительственно сказал он и пояснил, ощущая себя старым и мудрым: – Привыкай. Здесь всегда дурдом. Зато весело.

Майра, все так же уцепившись за его руку, несмело высунула нос. Наткнулась на изучающий взгляд ассары. Ойкнула. Юркнула обратно.

– Какая-то она зашуганная, – заметила Юля и добавила задумчиво: – Даже не верится, что кто-то был настолько смел, что сам поступил в академию и отучился под личиной мальчика целых полгода.

– Она еще и драться умеет, – подбросил дров в пламя Аль. За спиной гордо запыхтели.

– Да ну! – изумилась Юля, пробормотала: – Наш человек. М-м-м, как там говорится. Добро пожаловать в семью.

– Я плотив, – малышка выступила вперед, скрестила руки на груди, надула губы, – ты мой блат. Не