Щепотка пороха на горсть земли - Дарья Андреевна Кузнецова

него, силясь рассмотреть что-то этакое, но — тщетно. Это был… Хрюн. Нескладный, жалкий, тощий человечек с выцветшими от времени и пьянства глазами, неровными седыми волосами, неопрятной бородой. Одетый в рубаху и простые портки, в лаптях на босу ногу, он совсем не походил на убийцу, грозного колдуна и повелителя нежити.

А нежити, кстати, больше не было. Те два чудовища, что преследовали Анну от самого леса, пропали. Впрочем, нет, не пропали, девушка почти сразу различила смутно сереющие в траве груды — кажется, трупы вернулись в свое нормальное, неподвижное состояние.

— Уф, упарился я, Анечка, — проговорил старик, осторожно подходя ближе. — Тяжко с этими тварями… Ты уж прости, что ты в таком виде, я не сообразил, дурень старый, что оно у тебя все без одежды происходит.

— Что происходит? — оборвала Анна его бормотание. — Что вы собираетесь делать?

— Да, делать, — пробормотал он, сунул тряпку в карман портков и принялся суетиться вокруг того пятна, на котором стояла Анна.

На вопросы отвечать он не спешил, но девушке и без того прибавилось пищи для размышлений. Словно с глаз пелена спала, взгляд цеплял в траве вокруг все новые и новые предметы. И от этого становилось все страшнее, и Анна зябко обхватила себя руками за плечи.

На длинной шитой дорожке, какими покрывали лавки к празднику, расстеленной немного в стороне, был аккуратно разложен человеческий скелет. Поодаль виднелась еще пара трупов, кажется мужских и совсем свежих. В траве к тому же были аккуратно выстрижены узкие дорожки, и их путь повторяли какие-то темные толстые веревки. Их колдун и поправлял, и протягивал новые, замыкая круг.

— Христофор Юрьевич, — вновь окликнула Анна, насилу вспомнив, как его звали на самом деле. Он на оклик вздрогнул всем телом — кажется, тоже забыл, — и бросил на девушку затравленный взгляд. Но тут же вернулся к своему занятию. — Что вы делаете?

— Ты прости меня, Анечка, — заговорил он. — Ты хорошая девочка, я тебе не желаю зла, но Тонечка очень уж просит, тяжело ей так. — Он недвусмысленно оглянулся на скелет, и Анна порадовалась, что не видела выражения, с каким знаткой это сделал.

— Просит чего?

— Дать ей жизнь опять. И отомстить этим нелюдям, которые ее… Тонечку мою… — он шмыгнул носом и опять сосредоточился на своем деле, что-то едва слышно бормоча под нос — не то заговоры, не то просто бред безумца.

Очень опасного безумца…

А тем временем откуда-то из пади к месту будущего ритуала стекались упыри. Десяток, другой, третий; от этого зрелища ком подкатил к горлу, которое все крепче сдавливал страх. От страха немели пальцы и хотелось выть.

— Христофор Юрьевич, но она ведь без вести пропала, — заговорила Анна не столько в попытке сбить колдуна, сколько — отвлечь себя. — Вы знаете, что с ней случилось? Она же пропала без вести.

— Знаю, Анечка, знаю, — вздохнул он. — Нашел я ее, голубку мою… Вот тут в падушке и нашел, растерзанную. Надругались над ней, бедной, лицо порезали, горло… — он запнулся. — Висельники эти, приисковые… Они по этой дороге ездили, никто больше. Они, нехристи… Тонечку мою…

— Но почему вы никому не рассказали? Вы могли прийти к отцу, он бы нашел виновных, вы же знаете.

— И забрал бы у меня ее совсем? — аж дернулся он. — Нет. Она попросила не отпускать ее, она с самого начала верила, что выйдет вернуться. Вот я и не сказал.

— И вы собираетесь убить меня, чтобы воскресить ее? — предположила очевидное девушка.

— Я все хорошо продумал, — немного оживился он. Только, увы, раскладывать веревки это ему не помешало. — Сложно было, не привык я к этому… буковки, циферки — знать бы заранее, где наука эта вся дурная пригодится. Знаткои давно к силе здешней природной ключ искали, а нашел я, вишь, как. Жизнь хозяйки все дороги нужные откроет, а там и Тонечку мою вернуть хватит, и чуму эту желтую от нашего города убрать вовсе, пусть ее дальше несет, к желтокожим… А ты ж не могла не почуять, что тут делается, пришла порядок наводить. Ты девочка хорошая, старательная…

— А эти зачем? — нервно спросила Анна, кивая на упырей и пытаясь осознать сказанное.

Это что же, он весь прииск уничтожить хочет? И ее сюда заманил? А она, дура, явилась в ловушку, как… Как… Послушно, одна, не попросив о помощи.

Как он ее ловко просчитал. А она, дура самонадеянная…

— А мне они без надобности, но в каждом силы сколько-то осталось. Вот ее и достану, к делу тоже применю, каждая капля в дело пойдет.

— И Шалюкова тоже ради силы убили?

— Кого? А, казначейского? Жалко его, — вздохнул знаткой. — Хороший был человек. Только видел он меня, когда я тут ритуал проводил с одним из этих убийц. А вон и он, кстати… Или нет? Ай, все они на одно лицо, — пробормотал раздраженно.

Дико было слушать такие слова, но спорить с ним Анна не пыталась: бесполезно, что возьмешь с сумасшедшего? Но в голове с трудом укладывалось, как это вообще возможно. Это он молодого парня, пропавшего последним, в убийцы записал? Того, который на свадьбу с любимой девушкой хотел скопить?..

— Зачем вы на нас с Косоруковым упырей натравили? Если я была нужна для ритуала живой.

— А, это… Не сдержался я, дурень старый, — вздохнул он. — Больно городской этот мутный, все мне поломать мог, думал, может, удастся его зацепить. Ты бы при нем ни в жисть не обернулась, а тебя бы мои покойники не тронули. А он, вишь, ловок оказался. Ну да ничего, правильно я все рассчитал, не поверила ты ему, одна пришла, — удовлетворенно кивнул он.

Анне осталось только до боли закусить губу и промолчать.

До чего дошла… Безумец, убийца ей о доверии говорит, а ей и возразить нечего.

Как она может говорить о любви и что-то требовать от Димы, если сама… И его не послушала, когда помощь предлагал, и сама так и не сумела довериться, открыться. И все ее привычки совсем ничего не оправдывали. Он-то ей до последнего верил. И делился тем, что тревожило — пусть коротко, вскользь, но ему явно не хотелось об этом говорить,