Елена Грушковская - Печальный Лорд

Элихио вздрогнул и обмер, увидев в зеркале отражение лорда Дитмара, стоявшего в дверях комнаты с влажно блестящим взглядом. Обернувшись, Элихио пробормотал:

— Простите, я… Я только чуть-чуть примерил. Я сейчас сниму.

Лорд Дитмар подошёл к нему и взял его обтянутые белыми перчатками руки в свои. Набрякшие крупными алмазными каплями слёзы скатились из его глаз, и он, взяв лицо Элихио в свои ладони, поцеловал его в лоб.

— Ты такой красивый в этом костюме, — проговорил он, сквозь слёзы улыбаясь. — Он как будто для тебя сшит… Если хочешь, можешь взять его себе. Ведь когда-нибудь всё-таки настанет этот счастливый день в твоей жизни.

— Что вы, милорд, я не могу… — начал Элихио.

— Нет, — перебил лорд Дитмар дрогнувшим голосом. — Нет, возьми. Мне слишком больно его видеть.

Элихио порывисто обнял его — так крепко, как только мог, потому что знал, что завтра утром он не решится так его обнять при докторе Кройце.

— Благодарю вас, милорд… Завтра я уезжаю. Мы с доктором Кройцем уезжаем.

Лорд Дитмар уже не говорил, что это «немного слишком», не отстранял Элихио. Он сам крепко прижал его к себе, гладя по волосам.

— Хорошо, мой дорогой. Ты принял правильное решение.

— Я благодарю вас за всё, милорд, — сказал Элихио с искренним чувством. — Если бы не вы, я не знаю, что со мной было бы… Вы всегда будете значить для меня очень много.

Лорд Дитмар ласково заглянул ему в глаза и сказал:

— В следующие каникулы приезжай в гости. Мы будем очень рады тебе. Не забывай нас.

— Что вы, милорд, как я могу забыть! — воскликнул Элихио. — Благодарю вас за приглашение.

Лорд Дитмар взял его за подбородок.

— Только обязательно предупреди доктора Кройца, чтобы не получилось, как в этот раз. Не нужно заставлять его волноваться.

— Я обещаю, милорд, — кивнул Элихио.

Глава 17. Зеленоглазый незнакомец

Элихио ещё долго не мог уснуть. Сидя на кровати, он любовался свадебным костюмом, а с фотографии на него смотрел Даллен. Задремал Элихио только далеко за полночь, но вскоре его разбудил взволнованный шёпот:

— Сударь… Сударь, вам лучше встать.

В темноте Элихио различил очертания лысой головы дворецкого, склонившегося над ним. Нащупав кнопку ночника, Элихио включил свет. Было два часа ночи, но в костюме Эгмемона не было ни намёка на небрежность или спешку при одевании, как будто он вовсе не ложился спать. Даже перчатки были на нём.

— Что случилось? — спросил Элихио, чувствуя в животе лёгкий холодок тревоги.

— Боюсь, вашему папеньке очень худо, — ответил Эгмемон. — Кажется, он заболел, только я не знаю, что с ним такое.

Сердце Элихио колотилось в груди так часто и сильно, что у него даже запульсировало в висках. Он натянул брюки и рубашку, быстро закрутил волосы в узел, наспех закрепив на нём зажим, и прошёл следом за Эгмемоном в соседнюю комнату, где тоже горел ночник. Доктор Кройц лежал в постели такой бледный, что его лицо почти сливалось с подушкой, а лоб блестел от испарины. Увидев Элихио, он простонал слабым, неузнаваемым голосом:

— Зачем вы его разбудили?

Элихио присел на край его постели и взял его холодную вялую руку.

— Что с вами?

Еле шевеля серыми губами, доктор Кройц прошептал:

— Предполагаю, что у меня могло подскочить давление. Это началось два года назад, после смерти спутника. Я проходил курс лечения, меня поставили на ноги, но теперь мне время от времени нужно повторять этот курс… Видимо, уже пора.

Элихио пощупал его пульс и потрогал лоб.

— Что конкретно вы чувствуете? — спросил он.

— Жуткую головную боль, холодный пот, тошноту и слабость, — чуть слышно ответил доктор Кройц. — И сердце покалывает весьма ощутимо. В общем, это опять криз… Как назло, мини-диагност и моё лекарство я оставил дома — торопился… Придётся вызывать «скорую помощь». Само это не пройдёт. Только умоляю, можно сделать это как-нибудь так, чтобы не побеспокоить хозяев?

— Мы постараемся, сударь, — сказал Эгмемон.

Элихио сам позвонил в службу скорой помощи. Он назвал адрес, имя пациента и предварительный диагноз, и ему ответили, что врач будет через десять минут. Эгмемон, надев зимний плащ, пошёл на площадку перед ангаром ждать прибытия медицинского флаера, а Элихио остался с доктором Кройцем, мучимый чувством вины и охваченный щемящей жалостью. Сколько он себя помнил, к больным, испытывающим страдания людям он всегда чувствовал особенную, острую, трепещущую жалость и безумное желание помочь, облегчить эти страдания. И сейчас, видя доктора Кройца в таком состоянии, Элихио забыл обо всём; ему хотелось взять его на руки, как ребёнка, прижать к своей груди, взять его боль себе, а мысль о том, что он, Элихио, стал причиной такого состояния, делала это чувство ещё мучительнее. Представив на секунду, что он может потерять и его, Элихио содрогнулся. Склонившись над доктором Кройцем, он погладил его по волосам. Тот, открыв глаза, слабо улыбнулся.

— Не переживай, сынок, — сказал он. — Я выкарабкаюсь… Я ещё нужен тебе, и мне есть ради чего жить. Для тебя я даже из мёртвых воскресну… Если только я правда нужен тебе.

Элихио уткнулся лбом в его плечо.

— Вы нужны мне…

Рука доктора Кройца легла на его волосы.

— Я люблю тебя, сынок.

Звук подлетевшего флаера заставил Элихио поднять голову. Он подошёл к окну. По дорожке от посадочной площадки к дому шли две фигуры: одна лысая, в чёрном костюме и белых перчатках, другая — в бело-голубом комбинезоне и белых сапогах, туго облегавших голени. На плече у этой фигуры висел объёмистый серебристый чемоданчик.

Через минуту за дверью послышались приглушённые шаги. Дверь открылась, и сначала вошёл Эгмемон, показывая рукой в белой перчатке на кровать, где лежал доктор Кройц, а следом — врач в бело-голубом комбинезоне. Он был молодой, остриженный ёжиком, с высоким лбом, большим, красиво очерченным подбородком и спокойными зелёными глазами. Издали он не показался Элихио слишком высоким, но теперь было видно, что ростом он был как Йорн. Задержав взгляд на Элихио, он чуть улыбнулся уголками губ и слегка поклонился. Доктор Кройц, увидев его, проговорил удивлённо:

— МуИрхаль! Вот так встреча…