Карен Монинг - За горным туманом

Этот ублюдок кузнец должно быть нашёл её в башне, или шёл за ней следом. Очевидно, Адам пригрозил, что воспользуется своей странной силой, чтобы уничтожить Далкит, и Эдриен сделала всё, что он ни потребовал, чтобы предотвратить это. Или это был он, Хок, кого Адам угрожал уничтожить? Эта мысль разбудила в нём ещё более жестокую ярость. Так, значит, его жена отдала себя, чтобы защитить его и оставила ему любовное послание, чтобы он знал о том, о чём она не рискнула ему сказать. Что всегда будет любить его. Её странные слова были тщательно подобраны, чтобы заставить его задуматься, зачем она сказала их. Заставить пойти его в соколиную башню и оглядеться. Она не могла выразиться откровенней в страхе, что Адам поймает её на этом.

Должно быть, она написала эти слова незадолго до момента, когда он, наконец, нашёл её в день их свадьбы. Зная, что ей придётся покинуть его, чтобы сохранить ему жизнь, она хотела для него только одного — чтобы он твердо держался за свою веру в неё.

Но он не сделал этого. Он взбесился, как раненый зверь, быстро поверив в худшее.

Он проглотил горькую желчь стыда. Она никогда не переставала любить его. Она никогда не оставила бы его по собственной воле. Сейчас это слабое утешение.

Как он мог усомниться в ней даже на минуту?

Бутылка выпала из рук с глухим стуком. Сидхок Джеймс Лион Дуглас, самый красивый мужчина, знаменитый любовник на трёх континентах, мужчина, которому могли позавидовать сами эльфы, опустился на землю и сидел совершенно неподвижно. Так неподвижно, что слёзы почти замёрзли на его щеках, прежде чем соскользнуть на землю.

Несколько часов спустя, Хок совершил медленный, трезвый подъём обратно на крышу и тяжело сел рядом с Гриммом. И словно их предыдущий разговор вообще не прерывался, сказал:

— Эвер-Хард… Она сказала, он держал её за дурочку, и она плакала.

Гримм посмотрел на своего лучшего друга и почти вскрикнул от облегчения. Дикие чёрные глаза снова стали по большей части нормальными. Он не выставлял больше напоказ свое разбитое, незажившее сердце. На его лице был лишь отблеск былой решительности и силы Хока, но и это мерцание было хорошим началом.

— Хок, мой друг, нет ни одного мужчины, женщины или ребёнка в Далките, который верил бы, что она покинула тебя по собственной воле. Я могу остаться здесь и заморозить мой инструмент для взламывания девиц, пытаясь найти падающую звезду, или ты можешь сделаешь что-нибудь сам. Я — и мои замёрзшие нижние части тела — будем бесконечно тебе благодарны. Как будет и весь Далкит. Сделай что-нибудь, парень.

Хок закрыл свои глаза и сделал глубокий, дрожащий вдох.

— Что именно? Ты же видел, как они исчезли в воздухе. Я даже не знаю, где искать.

Гримм указал молча на задымлённую вершину горы Брахир, и Хок медленно кивнул.

— Да. Цыгане.

Гримм и Хок долгое время молча вглядывались в кружащийся серый туман.

— Хок?

— Хм?

— Мы вернём её, — пообещал Гримм.

Глава 33

Больше месяца изматывающих поисков ушло на то, чтобы найти цыган. Они ушли на время зимы в более тёплые края. Именно Гримм вышел, наконец, на их след и вернул Рушку обратно в Далкит. Хок не знал, что для Гримма возвращение Эдриен стало персональным искуплением, и обнаружение цыган было лишь незначительным шагом на долгом пути.

— Кто Адам Блэк на самом деле? — спросил Хок.

Каждый из собравшихся в Большом Зале задавался этим же самым вопросом по различным причинам в течение всего пребывания среди них странного кузнеца, поэтому все они наклонились ближе, чтобы услышать ответ.

— Вы, горцы, называете его народ daoinesith. Адам — эльфийский шут. Шут при дворе Королевы Эльфов. — Рушка вздохнул и пригладил взволнованными руками серебристые волосы.

— Эльфы, — осторожно отозвался Гримм.

— О, не делай вид, что испугался моих слов, Гримм Родерик, — сказал резко Рушка. — Ты сам слышал банши в ту ночь, когда твои люди были убиты. Ты видел beannighe[31], прачку, которая стирала окровавленное платье твоей матери, перед тем, как она умерла. Ты даже заставляешь меня задумываться о том, что еще ты видел, но о чём умалчиваешь. — Рушка внезапно замолчал и покачал головой. — Но это не относится к делу. Реальность такова, что Эльфы обитают на этих островах. Они появились здесь задолго до того, как мы пришли, и наверное, будут продолжать ещё долго быть, после того, как мы уйдём.

— Я всегда верила в это, — тихо сказала Лидия.

Хок тревожно переместился к огню. Он вырос на легендах об Эльфах, и эльфийский шут — sinsirichedu— был самым опасным среди них.

— Скажи мне, как победить его, Рушка. Расскажи мне всё, что надо знать.

Хранить наследие прошлого было изумительным искусством памяти, и не все из цыган могли удержать такие исчерпывающие сведения в своих головах. Но Рушка был одним из лучших хранителем знаний, и его почитали за то, что он мог рассказывать старинные предания слово в слово — со слов его отца, а те были рассказаны со слов его деда до него — и так пятьдесят поколений назад.

— Мне было это рассказано следующее, — Рушка сделал глубокий вдох и начал:

— Есть два пути, чтобы обеспечить безопасность от Эльфов. Один — это потребовать клятву с Королевы по Договору Туата-Де Данаан. Это почти невозможно добыть из-за того, что она редко утруждает себя делами смертных. Другой — это узнать настоящее имя эльфа, с которым имеешь дело. Ты должен тогда произнести имя правильно, на родном языке существа, глядя прямо в глаза эльфу, и отдать ему свой приказ. Этот приказ должен быть подробным и исчерпывающим, потому что ему будут подчиняться строго и в точности по изложенному. Нет ограничений по длине приказа, но он должен быть непрерывным, соединённым и непрекращающимся потоком слов. Ты можешь сделать паузу, но не можешь закончить высказывание до тех пор, пока приказ не завершён. Если приказ прерван разговором с кем-нибудь ещё, мера подчинения без промедления там и заканчивается. — Рушка прервался на мгновение, изучая огонь. — Так что видишь, наши истории говорят, что если ты смотришь прямо в его глаза, когда называешь его настоящим именем, он переходит в твоё распоряжение. — Рушка тревожно вышагивал перед огнём в Большом Зале.

— Как его настоящее имя?

Рушка слабо улыбнулся и вывел несколько символов в золе очага.

— Мы не произносим его вслух. Но он тот чёрный тип, который приносит забвение. У него есть много других имён, но только это имеет отношение к тебе.

Хок все еще не верил. Если бы он только произнёс имя Адама на гаэльском, он бы получил его настоящее имя.