Карина Демина - Искры гаснущих жил

— Придется спуститься, — рука Таннис лежала на загривке Кейрена, и прикосновение к нему удивительным образом успокаивало. — Найти лежку и ждать. Сколько — не знаю. Полезем напролом — убьют.

Он кивнул и, вывернувшись, ткнулся влажным носом в щеку.

— Только не лижись. Жуть до чего не люблю, когда собаки лизаться начинают, — проворчала Таннис, с трудом сдерживая слезы.

Жутко.

До кома в животе. До холода по хребту. До икоты, сдерживать которую получается еле-еле… и уже виселица не видится ей чем-то страшным.

Подземники — страшнее.

…и лучше забыть о том, втором и последнем, к ним визите, когда Войтех представил Таннис подземному королю и его свите.

Спускались быстро.

Шаг. И поворот.

Ступеньки. Осыпь, которая с шелестом скользит под ногами. Трещина в скале и крысиное гнездо, на которое Таннис едва не наступила. Шорох под ногами, словно сам пол приходит в движение. И острые иглы на загривке Кейрена дыбом встают, а из глотки вырывается рычание.

— Тихо! — она дернула его за ухо, и Кейрен замолк.

Крысы расступаются, позволяя пройти. Они чуют запах человека и зверя, слишком крупного и с виду надежно упрятанного под чешую брони, чтобы напасть. Но для тех, кто вздумает сунуться по следу Таннис, крысы станут неприятным сюрпризом.

Томас крыс ненавидит.

Сука он.

Остановившись у белесого наплыва — точно тесто выплеснулось из кадки да застыло пузырями — Таннис достала нож. Кожица гриба была плотной и не поддавалась долго, но все-таки лопнула, плеснув на лицо прозрачным, едким соком.

Кейрен отпрянул и вновь оскалился.

— Стой. Так надо. У подземников нюх не то, чтобы хороший, но чужака почуют, — Таннис сунула пальцы в рану и рванула, раздирая ткань гриба. Мягкое нутро его дрожало и расползалось. Розоватое, оно растекалось по коже, мгновенно застывая тончайшей пленкой. Потом, когда пленка сойдет — а она не смывалась, но именно сходила мутными чешуйками, словно перхотью, — кожа покраснеет, как после ожога, и будет зудеть.

— Мерзость, конечно… — Таннис натирала одежду, руки, лицо, стараясь не обращать внимания на дрожь в пальцах. Страх не отступал.

Грибной сок имел кисловато-сладкий, крепкий аромат, от которого к горлу подкатывала тошнота…

— Терпи.

Кейрен только ухом дернул. Сок покрывал чешую, и она тускнела.

— Потом… отмоется… главное, чтобы эти нас…

Он кивнул.

Надо было раньше его послушать, глядишь, и выбрались бы, а теперь… да что плакать о несбывшемся? И Таннис, подхватив сумку и отставленную свечу шагнула в очередной коридор.

Здесь она бывала лишь однажды.

Переплетение ходов. Неровные стены. Пол с трещинами и ямами. Потолок, что норовит опуститься. Порой пробираться приходится боком, и Таннис всякий раз дергается — вдруг застрянет, но нет, везение продолжается…

— Это старые переходы…

Из трещины выбивается черный ручеек. Он скользит, растекаясь тонким водяным покрывалом. И под ногами хлюпает. Тонкий огонек свечи отражается в черноте.

— Уже недолго осталось…

…на это место она наткнулась случайно.

Гранитная глыбина, закрывшая проход, казалось бы, намертво. И сумраке камень имеет темно-красный мясистый цвет. В граните увязли золотистые искры, которые отражают желтый слабый свет.

— Нам наверх надо… тут осторожно только… обернешься?

Не тропа даже, и не лестница, но лишь слабая неровность камня под рукой.

— Смотри, куда ступаю я, и лезь следом. Там наверху пещера есть. Узко будет, но чтобы отсидеться — самое оно…

Кейрен кивнул, а Таннис вновь не увидела, как он в человека обратился. Стоит босой, дрожит…

— Одевайся.

Он не стал спорить. Одевался быстро и только морщился — одежда его тоже подземным грибом воняла.

— Мерзость, — не выдержал-таки Кейрен и шею потер.

— Мерзость, но лучше не чесать, хуже будет. До крови разотрешь, — Таннис повернулась к камню. Проклятье, а свечу погасить придется. И в темноте он ни хрена не увидит, а значит…

— Не волнуйся за меня, — Кейрен произнес это тихо, но уверенно. — Я заберусь, куда надо… Я чувствую камни.

Ну да, он же не человек.

И Таннис, мысленно пообещав, что если выберется, то поставит в храме самую большую свечу, и еще за родителей, пусть Господь на том свете будет к ним милосерден, задула пламя. В наступившей темноте, плотной, тяжелой, она вдруг потерялась. Ненадолго, но…

— Я здесь, — прикосновение Кейрено уняло панику.

Он здесь. А сзади подземники. И если Таннис будет истерить, то ее точно сожрут. И его тоже. Как ни странно, но эта мысль придала сил. Шершавая шкура гранита нырнула под руки, а пальцы нащупали первый выступ…

Подъем был долгим, Таннис сосредоточилась на том, чтобы удержаться. Она знала этот камень, и все же… трещины и уступы, некоторые надежны, иные — обещают ложную опору. И как не перепутать?

Как-нибудь.

Сзади ползет Кейрен. Он верит ей и…

И под руку нырнул козырек.

— Здесь будет выступ, — шепотом сказала Таннис. — Забираешься на него…

…вцепившись обеими руками, подтянув неудобное вдруг, слишком тяжелое тело. Главное, ногу закинуть, задержаться, позволив себе выдохнуть, и перевалится на ту, безопасную сторону. Отползти и выставить руку, помогая удержаться тому, кто идет следом.

Пальцы сжались вокруг запястья.

— Это я…

— Знаю, — отозвался Кейрен. Он подтянулся, вползая на каменный козырек.

— Не вставай, тут потолок низкий…

Сама пещера была узкой и длинной, каменная кишка. Неровный пол и острые ребра стен, которые Таннис уже успела задеть локтем. Холод. Острый гранитный зуб, торчавший из потолка.

И надежда, что получится отсидеться.

Небольшая, но…

…с той стороны раздался протяжный мерзкий скрежет. И Таннис замерла, вцепившись в руку Кейрена. Он молча подтянул ее к себе и обнял.

Губы мягко коснулись шеи.

А снаружи донесся шелест… крысы?

…крупные подземные крысы, некогда бывшие людьми.

Глава 23

Кейрен лежал, прижимая к себе женщину, которая мелко дрожала и отнюдь не от холода. Сейчас от нее пахло подземельем. Камнем. Сыростью. Затхлой сладостью подземного гриба, отчего-то вызывавшей ассоциации со смрадом гниющего мяса. И сквозь этот кокон чужих ароматов все же пробирался собственный запах Таннис.

Сталь. Дым.

Город.

Город остался наверху и сейчас представлялся чем-то несоизмеримо далеким. Да и существовал ли он вовсе, разделенный рекой, связанный мостами? С заводами и фабриками, пристанями, баржами, кривыми улочками и мощеными дорогами.