Стражи Особого Назначения 3 - Катерина Дэй
Сердце Иви сжалось, когда тишину разорвал шорох — из чернильной тьмы выступил первый хищник. Серое, жилистое тело, восемь лап, словно выкованных из стали. Его глаза, горящие багровым огнем, уставились на добычу. За ним, будто по зловещему сигналу, появились еще две твари. Каждая — воплощение первобытной жестокости. В полумраке сверкали их зрачки, полные неукротимой ярости, а с клыков, острых как бритвы, стекала тягучая слюна.
Воздух наполнился запахом охоты.
— Иви, Лика, Нэрри, скорее в укрытие! — рявкнул Рейз, его голос прорвал оцепенение. Он рванул девушек к массивной колонне и в тот же миг из теней, словно демоны из преисподней, выскочили еще три восьмилапые твари. Они царапали камень, оставляя глубокие борозды, а рычание сливалось в единый, леденящий душу хор.
Теперь они были окружены.
Охотник, издал грозный, раскатистый рык — словно горный обвал, предвещающий неминуемую бурю. Этот звук эхом разнесся по каменным сводам, заставляя саму тьму отступить на миг. В глазах его пылал нечеловеческий огонь. Он приготовился и ринулся вперед, подобно неудержимому вихрю смерти.
Два хищника, оскалив клыки, атаковали одновременно. Их восьмилапые тела, гибкие и смертоносные, метнулись к воину с разных сторон. Но демариец был быстрее. Молниеносным движением он схватил одну тварь за массивную шею — пальцы впились в плоть, словно стальные когти. Мощный разворот — и раздался леденящий хруст ломающегося хребта. Тварь безжизненно обмякла, рухнув на каменный пол с глухим стуком.
Не теряя ни мгновения, воин наклонился, его движения были отточены до совершенства. Рука метнулась к поясу — и в воздух взмыл металлический диск, сверкающий в тусклом свете, словно миниатюрное солнце. Острое лезвие, рассекая воздух с пронзительным свистом, настигло второго хищника. Без малейшего сопротивления диск вспорол плоть, разделив тварь пополам с ужасающей легкостью. Предсмертный визг, пронзительный и отчаянный, разорвал тишину — и обе половины чудовища с тяжелым стуком упали на землю, окрашивая ее темной кровью.
За считанные минуты, под изумленные взгляды парней и девушек, демариец превратил четырех монстров в безжизненные груды плоти. Его фигура, окутанная клубами пыли и кровавыми брызгами, казалась воплощением древнего божества войны. Каждое движение — точность, каждый удар — смертоносность, каждый взгляд — ледяная решимость.
Но это было лишь затишье перед бурей. Едва воин опустил руку, готовясь перевести дух, из тьмы хлынул новый поток чудовищ. Их глаза, горящие безумной яростью, заполнили пространство, а когтистые лапы царапали камень, создавая оглушительный скрежет. Воздух наполнился зловонием разлагающейся плоти и металлическим привкусом крови.
И тогда начался настоящий ад.
На них неслись сквозь мрак, карабкаясь по стенам и пробираясь по полу, шипя и стрекоча сотни тварей разных видов и мастей. Они сознавали, что добыча близка — так близка, что ее можно услышать, почуять, а затем и попробовать на вкус.
— Гребаное дерьмо! — вырвалось у Рейза сквозь стиснутые зубы.
Его пальцы судорожно сжали рукоять меча, костяшки побелели от напряжения. Одним широким движением он шагнул вперед, заслоняя собой девушек.
Позади него, не произнося ни слова, его друзья молча приготовились к атаке занимая боевые позиции. В их взглядах не было паники — лишь сосредоточенная решимость, холодная как сталь. Каждый знал — отступать некуда.
Твари прибывали со всех концов — поодиночке, парами, группами, большими и малыми. Подобно волнующемуся потоку реки, полчище стекалось по отвесным стенам, пробиралось по туннелям и узким пространствам меж толстых стен зала. Стрекоча и шипя, монстры неслись как единое целое. Одни спускались неспеша по стенам, тогда как другие, точно хищные птицы, буквально слетали с потолка.
— Боже! — прошептала Иви.
Она встретилась глазами с Рейзом и увидела его полыхающий звериный взгляд, и поняла, что он сейчас обратится в волка, как и Нэрри — в тигрицу. Она увидела, как Канмин судорожно срывая с себя одежду, готовился к превращению в дракона.
Иви и Лика, словно две тени, распластались по холодной каменной стене. Их спины вжались в шершавую поверхность, будто они пытались раствориться в ней, стать невидимыми в этом хаосе бойни.
«Неужели мы обречены?!» — пронеслось в ее сознании, и этот безмолвный крик эхом отозвался в каждой клеточке тела. Время словно замедлилось, удары сердца отдавались в ушах глухими раскатами, дыхание стало прерывистым, а в горле встал горький ком безысходности.
Иви сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы ощутить хоть что-то, кроме леденящего ужаса. Нет, они не сдадутся. Не сейчас. Не здесь.
Внезапно тьма туннеля разорвалась — словно невидимая пружина распрямилась, выбросив из мрака стремительный вихрь фигур. Вооруженная группа вырвалась наружу с яростным порывом, подобным шквальному ветру, несущему бурю. Их крики, острые и звонкие, пронзили сумрак, наполнив пространство боевым огнем.
Они ринулись прямо в сердце орды тварей — неудержимые, словно волна, разбивающаяся о скалы. В хищников полетели аграрные бомбы, взрываясь яркими вспышками, летел град стрел из арбалетов, а мечи сверкали, как молнии, высекая из тьмы острия света. Каждое движение было отточено, каждый взмах — смертоносен.
В гуле битвы, в хаосе сверкающих клинков и яростных рыков, вдруг прорвался пронзительный крик:
— Шайни!!! — закричала Нэрри. Она метнулась вперед, пробивалась сквозь водоворот сражения к подруге. — Шайни. Это я, Нэрри! — выкрикнула она, едва приблизившись.
Шайни обернулась. На ее лице на миг отразилось изумление — но лишь на миг. В следующий момент в ее взгляде вспыхнула стальная решимость, а голос зазвучал твердо, с ноткой боевого азарта:
— Какой неожиданный и приятный сюрприз! Привет, Нэрри, — ее бордовые глаза, словно два раскаленных угля, метнулись к Шакалу. В них горел не страх — огонь битвы, неукротимая воля к победе.
— Мы добьем тварей! — бросила она резко, почти отрывисто.
И, не дожидаясь ответа, Шайни вскинула руку — и рюкзак, словно снаряд, полетел прямо в руки Шакала.
— Там вода и взрывчатки, — прокричала она сквозь шум боя. — Ищите логово королевы. Не теряйте времени!
На мгновение ее взгляд задержался на друзьях — теплый, но твердый, полный непоколебимой веры.
— Еще увидимся, друзья!
Шакал ответил улыбкой в которой не было ни тени сомнения, ни капли растерянности — лишь холодная, ясная уверенность воина, знающего цену каждому мгновению.
— Увидимся, Шайни, — произнес он тихо, но так, что слова, казалось, пронзили шум битвы, достигнув ее слуха.
А вокруг уже снова нарастала волна ярости, твари рычали, когти скрежетали по камню. Малочисленная армия, состоящая из выживших последних рожденных, под предводительством Шайни действовала с поразительной слаженностью. Они крушили хищников
