Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

родного дома, подобными мелочами вполне можно было пренебречь. Но когда я намеренно выискивала эти нестыковки, они казались такими очевидными, что я недоумевала, как же сразу их не заметила.

Мы шли, как подсказывал ландшафт.

– Видишь там, вверху, большое здание? – спросил Азар, показывая вперед.

– Цитадель, – отозвалась я.

Он удивленно помолчал, прежде чем кивнуть. И мне снова захотелось узнать, что же видел он сам – нечто такое, о чем тосковал так же сильно, как и я по монастырю?

– Думаю, нам туда, – сказал он. – Ощущается как эпицентр этого санктума.

И мы пошли в ту сторону. Луче держалась поближе ко мне, внимательно следя за мной. Тошнота буквально выкручивала желудок. Головная боль стала невыносимой. На коже выступили капельки пота.

Я заметила, что Азар все чаще и чаще на меня оглядывается. Наконец он настолько замедлил шаги, что уже не вел меня, а шел рядом, подстраиваясь под темп моей неуклюжей, спотыкающейся походки.

– Нам надо остановиться, – решил он.

Луче одобрительно фыркнула, словно говоря: «Еще бы!»

– Я справлюсь, – ответила я.

Мне не хотелось смотреть на Азара и видеть, что он распознал ложь по выражению моего лица. Каждый клочок энергии у меня уходил на то, чтобы ставить одну ногу впереди другой и при этом не развалиться на части. Я не могла отвлекаться, жертвуя драгоценные силы.

– Ты…

– Давай уже дойдем, – оборвала я его резче, чем хотела.

Но через некоторое время, показавшееся мне мучительной вечностью, когда я споткнулась о корягу, потому что едва волокла ноги, терпение Азара иссякло. Он обернулся так стремительно, что я чуть на него не налетела.

– Это уже дикость какая-то. Дальше так продолжаться не может.

Азара тоже шатало. Его кровь капала на кирпичи, несмотря на все попытки остановить кровотечение. Я знала это, потому что невольно обращала самое пристальное, жгучее внимание на все капли до единой.

Азар протянул ко мне руку, но я отпрянула.

– Я справляюсь, – сказала я, выжав из себя улыбку, которая его взбесила.

– Илие, этим ты никому не делаешь лучше, – отрезал он. – Хватит уже играть в самоотверженную миссионерку. Это начинает утомлять. Давай я тебе помогу.

«Играть в самоотверженную миссионерку».

Здесь, в этом месте, пахнувшем домом, ради которого я себя погубила; когда образ сестры все еще жег мне глаза, каждый раз, когда я моргала, подобные слова жалили, как удар хлыста.

Я так стиснула зубы, что челюсти задрожали. Мозг был настолько затуманен, что я не могла даже придумать достаточно желчный ответ – хотя даже в лучшие времена острословие никогда не входило в число моих достоинств. Вместо этого я выдернула руку со всей силой, какая у меня оставалась.

– Ты же сам хочешь побыстрее добраться, – возразила я. – Вот я и…

И тотчас упала навзничь в кусты…

Картинка перед глазами то появлялась, то исчезала. Все вокруг было размытое. На мгновение мне почудилось, что я вижу серое, испещренное молниями небо и кровавую дымку, а потом я моргнула и снова оказалась в лесу, а надо мной склонялся Азар.

Раздраженным он уже не выглядел.

«Какой он все-таки красивый». Только эта мысль выплыла из моря липкой грязи.

– Мише, вставай, – проговорил он. – Ну же, давай.

Я смутно разглядела, как Луче умчалась вперед и исчезла среди деревьев.

«Ты произносишь мое имя, только когда за меня беспокоишься, – попыталась сказать я, слабо улыбнувшись Азару. – Как мило».

Но темнота поглотила меня раньше, чем я смогла это выговорить.

Глава тридцать вторая

Следующие мгновения – минуты? часы? дни? – утекли, как песок сквозь пальцы. Азар помогал мне идти, хотя вскоре и сам уже едва передвигал ноги. Луче лаяла на нас, бегая среди пышной зелени леса. Она носилась сквозь листву, как олень или лесной дух… хорошая девочка. Азар зашипел от боли, когда налетел на ветку и та воткнулась прямо ему в рану. Кровь хлынула из нее столь мощной струей, что мои клыки вонзились в губу. Я невольно вспомнила, как он сам смотрел на мой рот, когда по подбородку стекала кровь.

– Луче, быстро! – услышала я. – Поторопись!

Когда я открыла глаза, то лежала на земле и пялилась на надтреснутый каменный потолок, из разломов которого, как клювик через пробитую скорлупу, выглядывала синева. Стропила поросли вьюнком, пол подо мной – где-то плитка, где-то камень – укрывало одеяло мха. Несмотря на проломы в крыше, здесь оказалось неожиданно темно, как будто свет из галлюцинации про залитое солнцем небо Востиса сюда пробраться не мог. Подняв голову, я сразу узнала Мортрин: те же бронзовые, похожие на ребра стропила; те же древние витражи; замерзший плющ, взбегающий вверх по стенам. Но это была лишь оболочка того здания, где я провела последние месяцы: с развалившимся потолком и наполовину рухнувшей стеной. Мебель – узкая кушетка, сломанный кофейный столик – была подгнившая, утопавшая в земле, словно бы Нисхождение забирало ее силой. Я лежала на коврике, который наполовину поглотила кровать из пушистой зелени.

Я попыталась приподняться, но без особого успеха.

Азар что-то говорил, но мозг не сразу расшифровал его речь.

– …здесь пока в безопасности… Луче нас охраняет. Но не думаю, чтобы пожиратели душ вошли сюда.

То ли слова Азара смазывались у меня в голове, то ли ему тоже было тяжело говорить.

– Где мы? – с трудом выдавила я.

Мне удалось приподняться ровно настолько, чтобы опереться спиной о заросшую плющом стену. Голова не хотела держаться прямо, но я предпочитала видеть, что происходит вокруг.

Азар возился у двери, представляющий собой всего лишь кривую доску из подгнившего дерева, закрывавшую наполовину разрушенную каменную арку. Кожа отозвалась на его магию, которая искрами расцвечивала тьму у дверного косяка. Охранные заклинания.

Азар оглянулся и, кажется, удивился, увидев, что я полулежу. И я заметила, как тщательно он отводил глаза: и когда приковылял обратно ко мне, и когда рухнул рядом.

«Кап-кап-кап», – дразнилась его кровь.

«Тук», – капнула моя, когда я снова поранила клыком нижнюю губу.

Глаза Азара под отяжелевшими веками задержались на этой капле.

– Тебе нужно подкрепиться.

– Я справлюсь…

– Нет, не справишься.

Он закатал рукав, открыв разрез через открытый глаз своей печати наследника, и все мое тело так бурно на это отреагировало, что я чуть не стукнулась головой о стену в отчаянной попытке отвернуться.

Боги, ну почему от него исходил столь восхитительный аромат? Ни один вампир не должен так пахнуть.

– Животное, – еле ворочая языком, выговорила я.

– Что?

– Я найду зверя или птицу.

– Здесь нет ни тех ни других.

У меня дрогнули ресницы. «Это неправда, – хотела возразить я. – Я видела птичку. Вьюрка». Но