Обольщение - Лера Виннер

— Саду конец, — заключила Мирабелла так серьёзно, что мы втроём засмеялись.

Казалось, она одна ни секунды ни в чём не сомневалась.

Для Вильгельма всё было совсем не так.

Когда я прибежала в гостиную, не было ни пламени, ни вихрей, ни молнии между его пальцами.

Только неуловимые, но такие разительные перемены в его лице.

В ту ночь, когда мы остались наедине всё в тех же, — наших, — гостевых комнатах, он любил меня так страстно и восхитительно, как, кажется, ещё никогда прежде.

За девять месяцев, что мы прожили вместе, так привычно и правильно стало делить с ним не только быт, но и спальню. Засыпать и просыпаться рядом. Без всякого стеснения тянуться к нему, если хотелось прикоснуться.

Он откликался всегда и незамедлительно, если я приглашала первой. Первым делом ловил мою руку и подносил к губам пальцы.

Более того, мне казалось, что его влечение ко мне росло с каждым днём, становилось всё более глубоким и обдуманным.

Это была уже не просто страсть, хотя она и тлела на дне его зрачков спокойно и ровно.

В каждом его поцелуе, в каждом движении во мне читалось нечто большее. Почти страшное.

По молчаливому же соглашению мы не поднимали тему моей возможной беременности, пока Ханна и Удо ждали своего ребёнка, но постепенно я уверилась в том, что отцом моего малыша может стать только барон Вильгельм Монтейн. Никто другой.

Теперь же, когда герцогиня благополучно разрешилась, а на ладони Уила снова плясал совсем крошечный, но до плача знакомый и родной мне огонёк, никаких преград, помимо нас самих, больше не было.

Обвивая ногами его бёдра, я подумала об этом мельком, и тут же забыла, ловя знакомый и такой потрясающий ритм.

Потому что именно так всё должно было быть.

Не ради цели, не в силу обстоятельств, а потому что и предстоящая теперь свадьба, и ребёнок могли стать лишь закономерным следствием того, что мы оба не хотели никого, кроме друг друга.

В самый неожиданный для меня момент, когда мир за моими опущенными ресницами уже качался, Монтейн вдруг сбавил темп и почти вышел из меня. Приподнялся, чтобы удобнее было осыпать шею, плечи и грудь невесомыми дразнящими поцелуями.

Я тут же потянулась за ними, сжала волосы на затылке и требовательно потянула обратно к себе.

— Ты намеренно с ума меня сводишь? — голос прозвучал низко и загнанно.

— Мне казалось, что я уже, — он хрипло засмеялся в ответ, целуя в губы.

Так могло продолжаться до бесконечности.

Он что-то менял в самый неожиданный момент, заставлял тянуться за ним следом, и так я постепенно привыкла к тому, что говорить ему прямо о том, чего именно мне хочется, совсем не стыдно.

Точно так же, как не стыдно брать желаемое самой, вынуждая его откинуться на спину и просто предоставить мне свободу.

Мне нравилось смотреть на него, и в его взгляде, медленно скользящем по моему телу, я всякий раз чувствовала неподдельное любование.

Оказалось, что каждый раз может быть как первый.

Еще лучше.

Уже после, когда не осталось ничего, кроме разлившегося по телу тёплого и сытого удовольствия, я устроилась поперёк его груди.

— Что будет теперь? Ты же теперь знаешь?

Вместе со своей силой он потерял и способность видеть людей и события насквозь.

Теперь она должна была вернуться.

Монтейн устало и довольно улыбнулся, пропустил между пальцами мои волосы, оценив эту нехитрую проверку.

— Удо потребуется не меньше полугода на полное восстановление. Думаю, мне примерно столько же. Бруно сильный и умный чёрт, я не вижу, что он именно он сделал, но он накрепко нас связал, — он говорил и гладил меня по голове, а я слушала затаив дыхание.

Значит, вот почему старший герцог так много времени провёл с братом в ту ночь. С Удо всё было не так плохо, то существо просто не посмело причинить Керну серьёзный вред, ограничилось тем, что высосало предложенную ему в уплату силу.

Уил слишком резко сглотнул, прежде чем продолжить, и подняв глаза, я успела заметить, как он облизывает губы.

— Что значит «связал вас»?

Я была уверена, что он сам скажет, но не хотела позволять ему проваливаться в эти мысли слишком глубоко.

Барон скользнул по моему лицу каким-то особенно нежным взглядом.

— Это значит, что вернувшаяся сила станет по-настоящему моей. Это что-то вроде… побочного эффекта. Мы оба все потеряли в одну ночь. Теперь одновременно получили обратно. Если ты согласна потерпеть ещё полгода, наши дети получат её по наследству. А после их дети тоже.

Он первым назвал это именно так — «дети». Не один ребёнок. Как минимум два.

Не стесняясь своей наготы, я приподнялась на локте, чтобы лучше разглядеть его в темноте.

— Что такое? — Монтейн потянулся вслед за мной, и теперь пришёл мой черёд кусать губы.

— Ты правда этого хочешь? Правда, хочешь от меня детей? Не потому, что я когда-то об этом мечтала?

Следовало спросить его об этом гораздо раньше, но разве я могла?

За прошедшее время я слишком сильно изменилась.

Барон улыбнулся, словно ждал от меня серьёзного и судьбоносного вопроса, а я заговорила о пустяках.

— Мы же уже идём по плану. Дом. Собака, — он провёл кончиками пальцев по моей щеке. — Ты замечательно смотрелась с Рене тогда.

У меня защемило сердце от того, что он помнил.

Не просто заметил, а упрекнул себя в том, что не может дать мне всё желаемое немедленно.

Любопытно, знала ли Мира о том, что сделал её герцог, когда везла к нам троих детей?

По всему получалось, что да.

Потянувшись вслед за рукой Монтейна, я коснулась ладони губами, а после снова устроилась на его груди.

— Значит, я тоже знаю, что будет дальше. Хочешь, расскажу?

Он тихо засмеялся, прижимая меня к себе крепче.

— С удовольствием послушаю.

За открытым окном раздалась тихая трель ночной птички, и я улыбнулась ей, как предвестнику чего-то хорошего.

— Ты покажешь мне мир. Хотя бы какую-то его часть. Я хочу увидеть то, что ты любишь.

Обозначенный им срок казался долгим, но совершенно меня не пугал. Всего лишь ещё несколько счастливых месяцев рядом с ним, они наверняка пролетят незаметно.

Мой барон снова немного напрягся, ласково погладил меня по спине, и только потом уточнил:

— Ты в самом деле согласна ждать?

— Да, — я подняла голову и улыбнулась ему. — Ты меня любишь. А я больше всего на свете хочу, чтобы наши дети были похожи на тебя.

Его пальцы в моих волосах всего