Рэйчел Винсент - Отданная Душа

— Я хотел бы кофе, — сказал ей вслед дядя Брендон, в то время как погружался в цветистое кресло, но его жена исчезла за углом, не дав ответа.

Я упала на диван и Нэш сел рядом со мной, во внезапной тишине я поняла, что моя двоюродная сестра не вышла допрашивать меня или заигрывать с Нэшем. Из ее комнаты не издавалась музыка. Ни единого звука вовсе, на самом деле.

— Где Софи?

Дядя Брендон тяжело вздохнул и, казалось, погрузился еще глубже в кресло.

— Она не знает обо всем этом. Она спит.

— Все еще?

— Опять. Вэл разбудила ее на ужин, но она почти ничего не съела. Затем взяла одну из тех проклятых таблеток и вернулась в постель. А я должен очистить все остальное. — Последнюю часть он пробормотал себе под нос, но мы оба услышали ее.

И я согласилась с ним всей душой, в данный момент это малая часть всего.

Собрав все мужество и тлеющий гнев, я вознаградила дядю самым смелым взглядом, который у меня имелся.

— Так я не человек?

Он вздохнул.

— Ты никогда не была той кто ходить вокруг да около.

Я только смотрела на него, не желая отвлекаться на бессмысленные разговоры. И когда мой дядя начал говорить, я схватилась за руку Нэша крепче, чем когда-либо.

— Нет, технически мы не люди, — сказал он. — Но эти различия очень незначительные.

— Точно. — Я закатила глаза. — Только смерть и крики.

— Так Вы тоже баньши, верно? — вставил Нэш, высказываясь более вежливо, чем я бы в этот момент смогла. По крайней мере, один из нас был спокоен...

— Да. Как и отец Кейли, мой брат. — Дядя Брендон еще раз посмотрел мне в глаза, и я знала, что он собирается сказать, осторожная симпатия сияла в его глазах. — Как и твоя мать.

Это не могло быть о моей маме. Насколько я знала, она никогда не лгала мне.

— А тетя Вэл?

— Человек. — Она ответила сама, входя в гостиную с дымящейся чашкой кофе в каждой руке. Она осторожно пересекла ковер и передала одну кружку дяде, прежде чем погрузиться в кресло напротив него. — Как и Софи.

— Вы уверены? — Нэш нахмурился. — Может быть, у нее просто не было еще возможности для предчувствий.

— Она была там с Мередит во второй половине дня, — напомнила я.

— Ах, да.

— Мы знали это, с момента ее рождения, — сказала моя тетя, как будто никто из нас не говорил.

— Как? — спросила я в тот момент, как она медленно закидывала ногу на ногу.

Тетя Вэл подняла кружку к губам, а затем заговорила над ней.

— Она плакала. — Она отпила кофе, ее взгляд был сосредоточен на стене над моей головой. — Женские баньши не плачут при рождении.

— Серьезно? — Я посмотрела на Нэша для подтверждения, но он только пожал плечами, по-видимому, удивленный, как и я.

Дядя Брендон посмотрел на свою жену с растущей озабоченностью, потом повернулся к нам.

— Они могут плакать, но баньши никогда по-настоящему не кричат, пока не запоют для своей первой души.

— Подождите, это не может быть правдой. — Как ребенок я много плакала, не так ли? На похоронах моей матери...?

Ладно, на самом деле я не могла помнить многое из того времени, но я знала, что я убийственно кричала в восемь лет, когда съехала на своем велосипеде с тротуара на розовый куст. И в одиннадцать, когда случайно с расческой разорвала кольцо серьги в моем ухе. А еще, когда я была брошена в первый раз, в четырнадцать.