Антонио Хименес - Алхимия единорога

Диана в любую минуту готова была мне услужить. Она уселась рядом и заговорила на вполне понятном английском, однако странная робость помешала мне ответить, и я не смог вымолвить ни слова.

У Дианы было идеально красивое лицо. Светло-зеленые глаза притягивали, как два магнита, невозможно было отвести от них взгляд. Она отличалась отличными формами: я не назвал бы эту девушку толстой, но ее бедра и бюст смотрелись весьма внушительно. Женщины подобного типа внушают трепет, из-за своей красоты выглядя совершенно недоступными.

Итак, я решил сохранять благоразумие, к тому же Виолета и Джейн издали посматривали на меня, и мне приходилось сдерживаться и следить за своим поведением. Что поделать, я снова заглядываюсь на других женщин. По крайней мере на эту, которая чем-то напомнила мне Карлотту.

Неожиданно я понял, что с тех пор, как мы приземлились в Хорватии, у нас ни разу не зашел разговор об алхимии, о бессмертии. Мы просто наслаждались радостями жизни, безнаказанно блаженствовали, как в раю. Никакого спартанского распорядка дня, никаких гастрономических ограничений. Мы брали от жизни все; это смахивало на римскую вакханалию, только без секса, и напоминало наши с Виолетой и Джейн южные пиршества, наши нескончаемые вылазки в загородные дома или на природу осенью и весной, когда поглощать еду и вино было так же естественно, как дышать, когда сама атмосфера была пропитана духом чревоугодия и бражничества. Здесь царствует бог Вакх, который всех насытит. И все тут!

Судя по всему, с философией придется подождать до острова Хвар или до другого удобного момента. Здесь же подлинные мудрецы рассуждали только о еде, напитках и песнях.

Клапы меня обворожили. Они были полны счастья, гостеприимства, духовности и помогли мне влюбиться в этот край.

Диана вызвалась показать мне самые живописные уголки Макарски. Я спросил, знакома ли она с Виолетой и Джейн, и девушка ответила, что видит их впервые. Оказалось, Джейн прислушивалась к нашему разговору: моя подруга объяснила, что они с Виолетой почти не бывали в Макарске, зато много раз проводили лето на Хваре, и там у них больше друзей. Диана, оставив реплику Джейн без внимания, рассказала, что живет на улице Ядранска, совсем рядом с нашей гостиницей, и готова провести меня не только по знаменитым, но и по тайным местам.

— А что, существует и подземная Макарска?

Диана посмотрела на меня с удивлением, не понимая, шучу я или говорю всерьез.

— Что-что?

— Нет, ничего. Я спросил, не подумав.

Велько владел домом на небольшом, поросшем соснами утесе — уединенной тихой усадьбой, построенной на фундаменте бывшей гостиницы. Дом находился возле пляжа, но в то же время недалеко от центра города.

Тот вечер тянулся бесконечно и сладко. После ликеров мы вновь перешли на молодые вина, и я подумал, что близится ужин. Пробило семь, а музыканты клапы вовсе не думали прощаться: некоторое время они выпивали и пересмеивались с нами, а потом вновь взялись за свою печальную музыку.

Диана, ее дядя и тетя вместе с двумя помощниками вышли из гостиной и вскоре вернулись с подносами, нагруженными шпигованным мясом, оливками, сухофруктами, ветчиной, салатами и винами — на сей раз то были «Фарос» и «Савала». Под тосты, шутки и музыку к нам присоединилось еще несколько гостей — врачей, архитекторов, преподавателей, ближайших друзей наших хозяев. Мы наслаждались роскошным пиршеством до десяти часов вечера.

Порядком подустав, мы стали прощаться, но, к моему изумлению, в итоге просто перебрались в другое место. В заведении под названием «Кафе искусства» устраивалась вечеринка. В этом слегка нелепом кабачке в национальном стиле все еще сохранилась обстановка старой коммунистической Европы; мы веселились там до самого рассвета. В «Кафе искусства» было полным-полно художников, музыкантов, преподавателей и литераторов. Меня представили мэру Макарски и группе поэтов, которые на следующий день собирались проводить в городе «The Kacic» — литературный фестиваль с участием творческого люда со всего Средиземноморья, да и из других европейских стран.

У Дианы была роскошная улыбка, преображавшая все лицо: когда девушка улыбалась, глаза ее начинали сиять, на щеках появлялись чудесные ямочки. Мне с ней было очень непросто, поскольку я не мог с ней поболтать, открыть свой мир, соблазнить ее словом. Не имея возможности поговорить, я пытался объясниться жестами и выразительной мимикой, скорее всего, походившей на гримасы шимпанзе. Диана смеялась над этим до упаду, однако это был единственный способ привлечь ее внимание и, возможно, пробудить к себе интерес. Для окончательного штурма время еще не пришло.

Северные женщины хороши тем, что в них мгновенно закипает кровь и они переходят в нападение, отбросив прочь надоевшие ритуалы традиционного ухаживания, при которых мужчине волей-неволей приходится брать инициативу на себя. Диана не собиралась долго ждать, поэтому назначила мне встречу у себя дома. Я полагал: мы отправимся на экскурсию и встретимся в холле гостиницы, однако девушке, очевидно, было известно, что я прихожусь Фламелю чем-то вроде зятя, и она не желала навлечь на себя возможный гнев Виолеты и Джейн. Будь хорватка знакома с ними поближе, ей стало бы ясно, что сестры Фламель как будто сделаны из бамбука. Они прочны, однако, когда начинает дуть сильный ветер, проявляют гибкость и умеют противостоять его порывам с природной мудростью.

Диана удивила меня: едва распахнув дверь своей квартиры, она сразу, без вступлений, набросилась на меня. За сотую долю секунды ее язык оказался у меня во рту, девушка пылко меня поцеловала. На ней был стеганый ватный халатик, не хватало только бигуди, чтобы довершить сходство с домохозяйкой из рабочего квартала. А под этой оболочкой сверкала шелковистая, упругая, жаркая кожа, горячая, словно лава вулкана. Диана не только сама стремительно избавилась от одежды, но и с потрясающим мастерством расстегнула пуговицы на моей рубашке.

Девушка прильнула ко мне, осыпая меня поцелуями, впиваясь в меня, как пиявка. Она умела ласкать так, как умеют только опытные женщины. Ее обнаженное тело было подобно изысканному яству, райским кущам, в которых так и хотелось потеряться. Когда же мне удалось прийти в себя и начать ответные действия, я почувствовал, как она умеет получать удовольствие. Диана отдавалась моим ласкам не только телом, но и рассудком, и, когда я прикасался к ее лодыжкам, грудям, животу, волоски на ее теле начинали шевелиться, вся ее кожа покрывалась мурашками. Я оглаживал ее щиколотки, икры, колени, а когда добирался до промежности, Диана издавала счастливый вопль и выплескивала себе на ноги фонтан прозрачной сверкающей жидкости, при виде которой я и сам содрогался всем телом. Эта отзывчивость на ласки так заинтриговала меня, что я решил приникнуть к Диане языком. Девушка изошла криками и жалобными стенаниями. Сама не своя, она принялась покрывать меня поцелуями, облизывать с ног до головы — не осталось места, по которому не прошелся бы ее язык.