Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

— Что это? — спросила я, хотя уже догадывалась.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Это для вас, моя баронесса, — ответил он, слегка наклонив голову, и лукаво улыбнулся. — Идите переодевайтесь, я буду ждать вас возле кареты.

В экипаже я аккуратно развернула свёрток, из которого на свет явились изысканные предметы гардероба. Внутри лежали белоснежная батистовая рубашка, украшенная тонкой вышивкой, чёрные бархатные бриджи с изящными атласными вставками. Жакет из тончайшего кашемира с золотыми пуговицами. Замшевые ботфорты на квадратных каблучках. Завершали ансамбль длинный бархатный плащ с меховой оторочкой и прелестная шляпка, украшенная перьями, которые игриво колыхались при каждом движении.

— Вау! — не сдержав восхищения, воскликнула я.

Дверь кареты распахнулась, и Клэр, с живым интересом в глазах, впорхнула внутрь.

— Катрин, что это за наряды?

— Виконт пригласил меня на конную прогулку. У нас нет дамского седла, поэтому…

— О, как изысканно! — воскликнула сестра, рассматривая вещи. — Похоже, он подготовился заранее.

Она бросила на меня лукавый взгляд, словно знала что-то, чего не знала я.

— Он такой галантный, правда? — добавила она с ноткой кокетства. — И, по-моему, влюблён в тебя по уши.

Я согласно кивнула.

— А ты? — Клэр пристально посмотрела на меня, её глаза горели решимостью. — Ты его любишь?

Я замерла. Этот вопрос застал меня врасплох, заставил сердце биться быстрее.

— Ну… — я попыталась подобрать слова. — Не знаю, любовь ли это. Однозначно, он мне очень нравится. Я чувствую, как замирает сердце от его прикосновений… Но…

— Никаких больше «но», — Клэр перебила меня, её голос был твёрд, как сталь. Она махнула рукой, словно отмахиваясь от моих сомнений. — Это любовь!

Я вздохнула, пытаясь скрыть лёгкое раздражение.

— Сестричка, любовь в моём понимании — это нечто большее, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Это не просто влечение к мужчине. Это нечто гораздо глубже.

Клэр нахмурилась, её взгляд стал настороженным.

— Это не только про то, как он обнимает тебя и целует, — продолжила я, чувствуя, как слова вырываются наружу, словно против моей воли. — Это про то, что ты разделяешь с ним его взгляды на жизнь. Ты поддерживаешь его мечты и стремления, а он — твои. Это про то, что вы вместе строите будущее, а не просто существуете рядом.

Я замолчала, переводя дыхание. Клэр слушала меня, хлопая глазами.

— И самое главное, — добавила я, чувствуя, что должна закончить свою мысль, — это свобода.

Она посмотрела на меня с недоумением, её брови взлетели вверх.

— Свобода? — переспросила она, словно не веря своим ушам. — Мужчина всегда решает всё! Он заботится о тебе и о ваших детях, защищает вас. Разве этого мало?

Её слова звучали как насмешка, но я не собиралась отступать.

— Нет, — ответила я твёрдо. — Не мало. Но настоящая любовь — это когда ты чувствуешь себя свободной. Когда ты можешь быть собой, когда твои желания и мечты не подавляются, а принимаются. Когда ты знаешь, что рядом с тобой человек, который уважает тебя и твои границы.

Клэр вздохнула, её плечи опустились. Она явно не была согласна со мной, но спорить больше не стала.

— Ты странная, — сказала она наконец, нервно теребя цепочку на шее.

Я снисходительно улыбнулась, в глубине души я понимала, что мы никогда не поймём друг друга до конца, ведь мы выросли в абсолютно разных мирах.

— Что это у тебя? — спросила я её, указывая на цепочку, чтобы перевести разговор в другое русло.

— Кольцо, — ответила она, рассеянно потянув за цепочку.

— Так ты его нашла? — переспросила я, пытаясь скрыть волнение. — Я в этой суматохе совсем забыла о нём.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то странное. Надев кольцо на палец, она поднесла руку к солнцу, пробивающемуся сквозь шторки окна кареты, и красный камень заиграл, отражая лучи.

— Оно всегда должно быть со мной, — тихо произнесла она, словно вспоминая что-то важное.

— Конечно, — сказала я, посмотрев на неё внимательней и стараясь понять, что её гложит.

Она расстегнула цепочку. — Теперь его можно носить на пальце и не бояться, что его украдут. — Она встряхнула рыжей гривой, улыбнувшись. — Так, ну что-то мы всё не о том, давай-ка переодеваться, виконт-то ведь ждёт. — И она мне многозначительно подмигнула.

Мы дружно расхохотались. Весёлая суета, словно тёплый солнечный луч, проникла в моё сердце, прогоняя смутную тревогу за неё, мгновенно наполняя его ощущением счастья и беззаботности.

Когда мы вышли из кареты, реакция окружающих была предсказуемой. Мужчины замерли, их взгляды были устремлены на меня. Большинство из них смотрели с восхищением, некоторые — с нескрываемым удивлением. В воздухе повисло напряжение, словно все присутствующие пытались осмыслить увиденное.

Виконт, с самодовольной улыбкой на лице и горделиво поднятой головой, сделал шаг вперёд, подавая мне руку, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Мадам, вы великолепны. — Произнёс он с придыханием.

Клэр, положив руку мне на плечо, прижалась ближе. Она тихо, но уверенно произнесла: «Ты права, любовь — это нечто большее». В её голосе звучала твёрдость, а в глазах я увидела вызов, направленный на графа, стоявшего напротив нас. Его лицо исказилось недовольным хмурым выражением. Солнечный луч скользнул по её кольцу — камень вспыхнул, как маленькое солнце, словно подтверждая её правоту и внутреннюю силу.

В тот же миг я ощутила, как чьи-то глаза словно сверлят мой затылок. Резко обернувшись, я встретилась с пронизывающим взглядом нашего дядюшки. Он стоял, вцепившись руками в решётку тюремной кареты, его лицо искажала злоба, а в глазах пылала ненависть.

По спине пробежал неприятный холодок. Я посмотрела на виконта, который, придерживая стремя, помог мне сесть на коня.

— Николас, скажите, наш арестованный хорошо охраняется? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Не переживайте, Катрин, — ответил он, глядя на меня с легкой улыбкой. — Даже если бы у него было желание сбежать, это невозможно.

Я оглянулась на тюремную карету, которая медленно удалялась. Внутри, скрытый от глаз, находился мой родственник. Его фигура едва угадывалась в полумраке, но я могла представить, как сверкают ненавистью его глаза.

Мы значительно опередили наш караван и позволили лошадям идти шагом.

— Катрин, а ведь я так и не услышал от вас