Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй

обхватив бедрами, усадила на софу, оказываясь сверху. Ткань платья перекрутилась на талии, впиваясь в кожу и причиняя боль.

Гронидел с силой сжал ее нагие бедра, заставляя остановиться.

– Тебе же больно, – будто в укор сообщил он и размотал шелковую удавку, затянувшуюся на белоснежной коже.

Затем снял с нее платье и швырнул его в сторону.

Ее лицо, освещенное в полумраке золотом веснушек и светящими молниями маны, оказалось вблизи его губ, и он нежно коснулся ими горящих веснушек. Его Огненная Дева приподнялась и опустилась, рвано вздыхая от удовольствия с ним в унисон. Еще одно движение, и с его губ сорвался стон.

Белые волосы упали на щеки, и он убрал их, чтобы видеть выражение ее лица, покрытого золотом веснушек. Плавно набирая темп, принцесса поддалась воле его рук, которые сжали ее ягодицы и начали задавать ритм. Она с шумом втянула воздух и застонала, когда он подал бедра вперед, чтобы резче наполнить ее послушное тело.

– Я люблю тебя, – прошептал Гронидел срывающимся голосом и… внезапно остановился, точно понимая, почему комната и софа в ней показались ему такими знакомыми.

– Это уже было, – пораженный собственным открытием, признался он. – Я видел этот момент в одном из видений, – сказал он, обращая взгляд на лицо Сапфир.

– Ты не говорил, что у тебя были видения… – Она с сомнением смотрела на него.

– Говорю теперь, – сказал он, виновато заглядывая в ее солнечные глаза. – У меня были видения. И одно из них только что… исполнилось.

Она нежно погладила его щеки, успокаивая, и прижалась лбом к его лбу.

– Под шатром Сантияра гайнбрадам до тебя не дотянуться, – прошептала она. – Ни гайнбрадам, ни Рою. Но дотянуться способна Изумруд.

– Что это значит? – пробормотал он, ловя губами ее губы.

– Изумруд спуталась с Фейраном. Она проникает в пространство Изнанки и сражается против гайнбрадов вместе с фейской армией Роя. Я не знаю, когда это началось и откуда сестра знакома с моим ушастым другом, но… Будь осторожен, если ее встретишь. Она явно улучшила навыки ворожеи и, кажется, верит Фейрану и его слову.

– А ты ему не веришь? – нахмурился принц.

– Отчасти, – перешла на шепот Сапфир, как будто их могли услышать. – Раньше верила безоговорочно, но после того, как он утаил от меня…

– Что я жив? – предположил Гронидел.

– Да, после этой маленькой недосказанности меня мучает вопрос, о чем еще умолчал Фейран?

– Потом вместе узнаем, – прошептал Гронидел и, подхватив жену, резко встал.

Она застонала и изогнулась в его руках, наслаждаясь моментом.

Комнату осветили вспышки маны, и с потолка вниз полетели звезды. Вокруг Сапфир раскинулось бескрайнее пространство космоса и пролетающие мимо солнечные системы и галактики.

– А в космосе может идти снег? – спросила плутовка, совершенно точно зная ответ.

Гронидел улыбнулся, и вместе со звездами вокруг Сапфир закружились снежинки. Они падали на разгоряченную кожу щек его королевы и плавились вместе с наслаждением Гронидела, ощущавшего каждый миллиметр ее плоти.

Сапфир посильнее обхватила его за плечи и неспешно задвигалась вверх и вниз.

– Скажи… – просила она туремском, подавая бедра навстречу и сильнее насаживаясь на него. – Скажи, что любишь меня…

– Я люблю тебя, – повиновался Гронидел.

Снежинки таяли на коже, покрытой золотом молний, и каплями воды стекали вниз.

– Скажи… – Ее голос сорвался. – Что тосковал по мне.

– Я тосковал по тебе целую бесконечность и еще немного дольше…

Вместе с волной маны, обдавшей Гронидела с головы до пят, от тела Сапфир начало распространяться голубое пламя. Оно перекинулось на тело Гронидела, погружая зальтийца в чувственный жар, словно само наслаждение облизывало его кожу.

– Скажи, что ни с кем, кроме меня, ты такого не испытывал, – протянула Сапфир, жадно хватая воздух.

– Ни с кем, кроме тебя, – прохрипел принц, позволяя дрожи экстаза коснуться одной точки в теле и волной расползаться по всей коже, охватывая ее пламенем агонии.

– Гро-о-онидел, – простонала Сапфир, извиваясь в его руках и одаривая новой волной полыхающей маны, сковывающей дыхание.

Освобождение вырвалось на волю и разлетелось на осколки вместе с иллюзией Вселенной, в которой они летели со скоростью света. Поток семени устремился в тело Сапфир, пульсируя вместе с ее внутренними мышцами. Их совместный экстаз поражал воображение и впечатлял своей силой. Кажется, только что они открыли новый уровень чувственных игр с маной. В трактатах об этом не писали. Возможно, ученые мужи и не испытывали подобного вовсе?

Гронидел спрятал улыбку, зарываясь носом в распущенные волосы Сапфир. Возможно, они с женой и не первооткрыватели данного секрета, но позже он обязательно найдет время, чтобы сделать о подобном эффекте воздействия маны на тело во время занятий любовью.

Принцесса откинула голову, задыхаясь и приходя в себя. Невообразимая поза отдавалась болью в руках, удерживающих Сапфир в воздухе.

– Это было очень… впечатляюще, – заметила жена и лизнула его за ухом.

– Я теперь опасаюсь не повторить подвига и упасть лицом в грязь, – хмыкнул он.

Сапфир прикусила мочку уха.

– Хотя тренировки способны довести любой талант до уровня совершенства, – тут же подметил Гронидел.

– Надеюсь, ты без меня больше ни с кем не тренировался? – спросила она на зальтийском.

– Я бы пошутил, но боюсь, ты не оценишь, – сказал принц и заглянул ей в глаза.

– Даже если тренировался, лучше соври, – прошептала она совершенно серьезно.

– Я тебе не изменял, – так же серьезно ответил он. – Никогда. Клянусь именем матери и собственной жизнью.

Сапфир скрыла улыбку и чмокнула его в щеку.

– Отнеси меня в ванну, муж мой. – Она поиграла бровями. – Я нагрею воды, и мы займемся в ней непристойностями, чтобы затем перебраться в кровать и продолжить пробовать разные позы.

– Мне нравится твой план, – сказал он и нежно поцеловал ее в губы.

Сапфир

Они нежились в объятиях друга, наслаждаясь жаркими поцелуями и вызывающими ласками.

За окном все еще царила ночь, когда глаза Гронидела начали закрываться сами собой. Сапфир пробежала пальцами по мягкой щетине, проступившей на его щеках, и зашептала, словно молитву:

– Выживи, прошу тебя. Только выживи.

– Если вдруг… – Гронидел тяжело вздохнул. – Если не вернусь, дай мне слово, что будешь жить дальше. Не выживать, а именно жить. Путешествовать, узнавать новое, любить…

Сапфир поморщилась. Не это она желала услышать от мужа, лежа с ним в постели после долгих часов развратной нежности и обжигающей страсти.

– Любить и ни о чем не жалеть, – сказал Гронидел. – Говорят, высшая добродетель в умении желать любимым счастья, пусть даже и не с тобой. Я желаю, чтобы ты была счастливой. Счастливой и свободной.

Она долго смотрела на него своими красными глазами, наполненными слезами, пока