Красная Шкапочка - Жнецы Страданий

Фебр глядел и ждал — возьмет или нет?

— Не надо мне, — сказала выученица и отвернулась.

— Ну, раз не надо… — он положил нож на пустующее факельное кольцо, торчащее из стены, развернулся и пошел прочь.

Лесана смотрела, как он уходит, и чувствовала в душе разрастающуюся пустоту. Такую, какая там обычно возникает, когда нарочно делаешь что-то неправильное, злое. Как тогда, с Тамиром…

— Постой!

Парень остановился и с неохотой обернулся.

— Я… я… — не зная, что еще добавить, она только тихо закончила: — Спасибо.

И взяла оружие в руки. Легло, как влитое.

Фебр улыбнулся уголками губ и вдруг в два прыжка оказался рядом и дернул девушку к себе, утыкаясь носом в русую макушку. Она застыла, будто разбитая параличом. Спина одеревенела, в голове зашумело, во рту пересохло. А от сердца к горлу поднималась слепая, сводящая с ума паника.

Он словно почувствовал это, потому и сам замер, прижимаясь щекой к гладким волосам.

— Кто тебя обидел, скажи, — а в голосе столько боли и гнева!

И Лесане захотелось совершенно по-бабски пожаловаться мужику на свою печаль, рассказать про то, что случилось, попросить наказать обидчика, но… Даже своим скудным разобиженным девичьим умишком, послушница понимала — стравить боевого мага с креффом колдунов — худшая мера благодарности за подарок и заботу.

Но от Фебра исходило столько молодой, столько яростной уверенности и силы, что в его объятиях страх, боль, одиночество, терзавшие душу все эти дни, слегка померкли и отступили. Человек — не зверье дикое, трудно ему в одиночестве, без слова доброго, без ласки…

Не оттого ли давно забытое чувство защищенности всплыло в груди Лесаны? Хотелось так и стоять, чувствуя через густой мех пахнущей дымом и морозом куртки размеренный стук сердца.

Но уже через миг объятия распались и Фебр сказал:

— Ты не бойся меня. Иди. Я к Нэду. Впустишь, если вечером зайду? — и тут же поспешно добавил, боясь, видимо, ее отказа: — Клесх тебе кой-чего просил передать.

Она кивнула и удивилась тому, каким счастливым сделалось его лицо. Странно… и девушка пошла в свою коморку, гадая, чего бы такого мог передать ей со старшим выучеником крефф? Нож, подаренный парнем, уютно лежал в ладони. Ишь, справный какой, будто под ее руку сделанный. Воткнуть бы его Донатосу под ребро…

— Тс-с-с… Тихо-тихо… — Фебр зажал ей рот рукой, и Лесана беззвучно орала в его жесткую, как доска ладонь. — Ну, прости, прости. Не хотел я тебе больно делать. Надо было вырваться, что ты, как мертвая?

Девушка, наконец, с трудом втянула носом воздух, разгоняя плывущие перед глазами круги.

— Чтоб тебя… И потом… через…!!!

Он рассмеялся.

— Ну, дай, дай посмотрю, чего там у тебя…

Выученица послушно задрала рубаху, дабы парень смог насладиться зрелищем наливающегося на левом боку синяка. Обидчик вздохнул и поднял на несчастную виноватые глаза.

— Я вполсилы бил…

Она скособочилась и опустилась на мокрый ствол поваленного дерева. Поляна, на которой ратились молодой маг и его спутница была вытоптана едва не до земли. Лесана сидела, восстанавливая дыхание и ощупывая ладонью пострадавший бок.

— Ты мне ребро сломал!

— Не сломал, — заспорил он. — Дай.

И сильные пальцы с неожиданной мягкостью скользнули по пылающей коже.

— Не сломал. Может, треснуло? — задумчиво протянул парень.

— Может? Да у меня там весь ливер перекрутило! — и она зло оттолкнула его руку. — Чтоб у тебя так треснуло где-нибудь!

Фебр засмеялся и сел рядом.

— Есть же злобные девки! Ты, как змея ядовитая. Лучше бы я в Старгород сейчас ехал, чем с тобой тут воевать. Ни слова от тебя ласкового, ни благодарности.

Лесана молчала, разглядывая наливающийся багровым синяк.

— Ну и ехал бы… — буркнула она, прекрасно понимая, что никуда он не поедет, пока не отработает положенное послушание — месяц не позанимается со слабейшим из выучеников и не дождется наставника.

— Накинь, а то застудишься, — и он протянул ей меховую куртку, которую девушка снимала всякий раз, когда они дрались.

Выученица осторожно натягивала холодную одежу, всеми силами стараясь не потревожить горящий от боли бок.

— Хватит на сегодня. Пошли, Русте тебя покажем. Пусть посмотрит. Он девок любит молодых.

Лесана поморщилась. Она почему-то не любила улыбчивого рыжего целителя.

— Нет, я уж лучше подожду, как Ихтор из покойницкой возвратится.

— Ну, Ихтор, так Ихтор. Пойдем.

И он поднялся на ноги.

— Или понести тебя? — в голосе звучали сомнения.

Девушка в ответ усмехнулась и, зажимая рукой больное место, начала вставать. А в следующий миг ее подхватили и оторвали от земли.

У Лесаны зашлось сердце. Никто и никогда не поднимал ее на руки, если не считать далекого детства. Она даже не сразу сообразила, что произошло, а когда сообразила — испугалась. Испугалась и вцепилась ему в шею.

— Поставь, поставь! — в голосе дрожали слепая паника и ужас, тело тряслось, как в ознобе.

На удивление Фебр ничего не спросил, не стал уговаривать, насмехаться или нарочно пугать. Сразу же поставил на ноги и сказал:

— Зря ты так боишься. Я не уроню.

У нее стучали зубы и на глаза наворачивались слезы. Она ненавидела себя, но ничего не могла сделать. От любых прикосновений, пусть даже осторожных, лишенных грубости, тело сначала деревенело, а потом переставало подчиняться: голос пропадал, дыхание перехватывало, в ушах поднимался шум, перед глазами все плыло, и глубоко в груди рождалась частая страшная дрожь.

— Я… я… — девушка пыталась совладать с собой, когда на плечи легли тяжелые ладони.

— Успокойся. Я не стану тебя трогать, если ты этого не хочешь.

Она благодарно кивнула и поплелась к Цитадели, чувствуя себя глупой, жалкой, истеричной девкой. Парень шел позади, смотрел на ее скорбно опущенные плечи и сжимал кулаки. Что случилось, пока его не было? Кто и как ее обидел? Наставники же кругом, да и кто мог бы… Клесх правильно говорил — сильнее нее не было боевого мага в Цитадели, она, будучи жалкой первогодкой, швырнула лучшего старшего выученика так, что из него вышибло весь дух. А теперь… Оттого и не вязалась эта нынешняя запуганная Лесана с той, какой она была прежде — до отъезда Фебра из крепости.

Как мучительно он ревновал ее тогда к наставнику! Как она смотрела на него… Парня брала досада, ведь по большому счету он никогда Лесану не обижал, но был прочно записан ей во враги. А она так ему нравилась! Он бы никогда не решился к ней подступиться, если бы не страшное понимание, что скоро придется уехать, а значит, больше они никогда не увидятся. Слишком мала вероятность их встречи — его отсылали в Старгород, ей же предстояло еще несколько лет обучения, а потом… кто его знает.