Карен Монинг - Любовная горячка

Если вы, прочитав о том, что мне довелось пережить, считаете, что я начала бояться ночи, то вы ошибаетесь. Ночь – это просто обратная сторона дня. Меня пугала не темнота, а существа, которые в ней притаились, но теперь я была готова к встрече с ними.

У меня было копье, и Охотники не осмелятся приблизиться к нему. У меня была татуировка у основания черепа, и с ее помощью Бэрронс сможет найти меня где угодно и когда угодно. А если я окажусь в стране Фейри, то, подозреваю, слух об этом быстро донесется до В'лейна, а ему я тоже нужна живой. Пусть у меня крайне могущественные враги, но мои покровители им ни в чем не уступают. А еще есть Риодан – человек, который смог выжить после схватки с Бэрронсом и которому можно позвонить, в случае если Бэрронса рядом не окажется. И есть неизвестный IYD, на тот случай если все пойдет совсем уж плохо. После того, что я узнала о Бэрронсе, я не сомневалась в способности IYD надрать абсолютно любую петунию.

А если все пойдет не просто плохо, а хуже некуда, я укушу ближайшего Невидимого, вместо того чтобы проткнуть его копьем, и начну жевать.

Кстати о Невидимых. Они были повсюду, заполонив район вечеринок, но я не обращала на них внимания. Вместо них я просто смотрела на людей. Это были мои люди.

У меня было задание, цель, которая гораздо больше первоначальной задачи найти «Синсар Дабх», о чем просила меня сестра. Я знала, что Алина никогда не думала, будто поисками книги все и закончится. Просто раньше я исходила из своих собственных эгоистичных побуждений.

От этого зависит все, сказала Алина. Нельзя позволить им завладеть ею! Мы должны первыми добраться до нее!

Ее сообщение отпечаталось в моей памяти. Я снова и снова прокручивала его в голове. Нам нужно первыми добраться до «Синсар Дабх», чтобы мы могли с ее помощью что-то сделать. Я не знала, что именно, но не сомневалась, что мое задание не будет выполнено в тот момент, когда я наконец-то найду книгу.

Вопрос: если вы являетесь одним из нескольких человек, которые могут каким-то образом решить определенную проблему, какую ответственность это на вас налагает?

То, как вы ответите на этот вопрос, зависит только от вас, и ваш ответ позволит понять, кто вы.

Я шла сквозь веселую толпу, одетая в розовое и золотое, мои черные кудряшки весело подпрыгивали, глаза сияли, замечая абсолютно все. Я впитывала запахи, наслаждалась звуками. Я никогда еще не чувствовала себя настолько живой, настолько энергичной и настолько – частью этого мира. Я решила, что по дороге домой зайду в круглосуточное интернет-кафе, прочувствую позднюю дублинскую ночь с ее крайком и загружу несколько новых мелодий в свой плеер. Теперь у меня был источник дохода. И я собиралась потратить немного сэкономленных денег.

Недавно я постучалась в дверь смерти, и я захмелела оттого, что все еще жива, вне зависимости от того, насколько плохо сейчас моему миру и насколько мерзко вздрючили мою собственную жизнь.

Я глазела по сторонам, с интересом всматриваясь в лица проходящих мимо людей. Я щедро дарила улыбки и получала улыбки в ответ. Я даже заработала несколько восхищенных присвистов. Иногда маленькие радости – это самое лучшее, что есть в нашей жизни.

Мысленно я перебирала фигуры на моей воображаемой игральной доске. Мэллис теперь окончательно вышел из игры – темная обезглавленная ладья стояла за боковой линией игрового поля. Дерек О'Баннион занял его место на темной стороне доски, которой правил Гроссмейстер.

Я все еще верила в то, что Ровена, по большому счету, на моей стороне – на светлой половине поля, – и надеялась, что Кристиан МакКелтар каким-то образом относится к «нашим». Было бы неплохо, если бы они составили мне компанию. Дэни наверняка на стороне света.

Бэрронс? Иногда мне кажется, что именно он создал эту проклятую доску и теперь двигает по ней фигуры.

До Тринити оставалось около трех кварталов, и я решила срезать путь. Именно тогда это и произошло.

Я обхватила голову руками и застонала.

– Нет. Не сейчас. Нет!

Я пыталась отойти назад, избавиться от этого ощущения, но оно меня не отпускало. Мои ноги буквально примерзли к мостовой.

Боль в голове нарастала сумасшедшим крещендо. Я сжимала виски руками, уткнувшись лицом в предплечья и покачиваясь из стороны в сторону.

Ничто не сравнится с агонией, которую вызывает «Синсар Дабх». Я прижала подбородок к груди, понимая, что через несколько секунд окажусь на тротуаре, свернусь в клубок и потеряю сознание, став легкой добычей для любого человека и любой твари, которая бродит этой ночью.

Боль невероятно усилилась, и в тот момент, когда я была уверена – моя голова вот-вот взорвется и осколки черепа шрапнелью разлетятся по улице, тысяча ледяных красных игл вонзилась в мою голову, высвобождая внутреннее давление, создавая свой собственный ад внутри меня.

– Нет, – заскулила я, пошатываясь, – пожалуйста… не надо.

У ледяных игл оказались очень острые грани, они вращались, затягивая мой мозг в свою мясорубку. Мои губы беззвучно шевелились, и я упала на колени, скатилась в борозду водосборника, а затем свалилась лицом вниз в противно пахнущую лужу, вся такая красивая, в розовом и золотом. Холодный ветер, завывающий между домами, проморозил меня до костей. Старые газеты летали над пустыми бутылками, бесполезными тряпками и осколками, словно грязные перекати-поле. Я царапала мостовую, оставляя крошки лака и кусочки ногтей на ее булыжной поверхности.

С невероятным усилием я подняла голову и посмотрела на то, что происходило на улице. Улица была практически пуста, холодный темный ветер прогнал с нее всех туристов, оставив лишь меня… и их.

Я в безмолвном ужасе смотрела на сцену, разворачивавшуюся перед моими глазами.

Спустя несколько долгих секунд боль пошла на убыль, и я прижалась щекой к грязному булыжнику мостовой, наслаждаясь тем, как отступает агония.

Еще через несколько минут я смогла вылезти из канавы и заставить себя снова ступить на тротуар, где меня вывернуло наизнанку.

Теперь я знала, где находится «Синсар Дабх». И знала, кто перемещает ее по городу.

И все же на данный момент эта информация, внезапная и ошеломляющая, заботила меня куда меньше, чем нечто другое.

Я была всего в пятидесяти метрах от Темной Книги, а это ближе, чем когда-либо раньше, я видела Книгу собственными глазами – и я не потеряла сознание.

Интересно, – сказал когда-то Бэрронс, – если уменьшить разницу между вами, будет ли отторжение столь же сильным?

«Синсар Дабх» существовала на протяжении миллионов лет, и, хотя Бэрронс говорил, что со временем реликвии Фейри могут меняться, я была твердо уверена, что эта никоим образом не могла стать лучше. Честно говоря, я думаю, что Книга способна лишь наращивать собственное зло.