Благодать и величие (ЛП) - Арментроут Дженнифер

Я сразу поняла, о чём он говорит.

— Ты думаешь о том, чтобы пойти в ту школу — к порталу, чтобы, возможно, привлечь внимание Гавриила?

— Он должен следить за этим местом.

— Я в этом не сомневаюсь. Я тоже об этом думала.

Я остановилась, когда он схватил меня за руку, останавливая меня, когда кто-то прошёл прямо передо мной, врываясь в круглосуточный магазин.

— Но школа всё ещё полна призраков, духов и Теневых Людей. На самом деле, сейчас там, вероятно, их больше, чем было раньше.

— Но на этот раз разница в том, что я их вижу. Не только тебе придётся присматривать за ними, — заметил он.

Я обдумала это, когда наши шаги замедлились, и мы приблизились к нескольким каменным абстрактным фигурам, которые, как я предполагала, должны были быть произведениями искусства у входа в городской парк.

— Эта школа последнее место, которое я хочу посетить. Даже у меня мурашки по коже, — призналась я. — Но нам, возможно, повезёт больше, если мы сделаем что-то подобное, чем бесцельно бродить по улицам, — остановившись возле камня, похожего на овальный пончик, я посмотрела на Зейна. — Особенно когда Гавриил должен знать, что ты не мёртв.

— И теперь я новая и улучшенная версия, — добавил он.

Я усмехнулась.

— И если демоны в доме Рота почувствовали Люцифера, то я полагаю, что те, кто работал с Гавриилом, также почувствовали его прибытие.

— Не говоря уже о его вчерашней демонстрации огня.

Я кивнула, удивлённая, что это было прошлой ночью. Казалось, это было неделю назад.

— Он, вероятно, будет более осторожен.

— Это план, — Зейн скрестил руки на груди. — Это лучше, чем быть приманкой и позволить себя поймать.

— Это неплохая идея, и она всё ещё не закрыта, — ответила я, наблюдая, как челюсть Зейна напряглась в свете уличного фонаря. — Я знаю, что тебе это не нравится, но если мы не можем заставить его или Баэля прийти, отправившись в школу, мы должны попробовать это. Я не хочу ждать, пока мы будем в нескольких днях пути от Преображения, чтобы попытаться остановить его. Это слишком близко, и это… — Я остановилась, когда небольшая группа людей пересекла перекрёсток. Они были слишком далеко, и мне не хватало света, чтобы разглядеть их черты, но по моим рукам побежали мурашки, когда я смотрела на них.

Трое из них разговаривали и смеялись друг с другом, но позади них был кто-то, чья тень не казалась мне правильной.

Зейн проследил за моим взглядом. Группа прошла под светом, льющимся из парка. Трое продолжили путь. Один нет.

Я прищурилась, когда человек, идущий за ними, остановился и посмотрел на нас.

— Срань господня, — прошептал Зейн.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, чтобы лучше видеть.

И тут же пожалела об этом.

Только половина головы мужчины выглядела правильно. Другая сторона была деформирована, прогнулась и, насколько я могла видеть, представляла собой кровавое месиво.

Я узнала его.

Сенатор Фишер.

ГЛАВА 31

— Я не знаю, хочу ли я, чтобы ты подтвердила или опровергла то, что я вижу, — сказал Зейн.

— Ты действительно видишь его, — прошептала я, всё ещё немного шокированная тем, что он мог.

— Они всегда так выглядят?

— К сожалению, некоторые так, — я обошла Зейна. — Сенатор Фишер.

Призрак не двигался, но он будто плохой приём на старом телевизоре, появлялся и пропадал.

— Я пытался найти тебя, — сказал он, его голос звучал так, как будто он находился в длинном туннеле, стоя на другом конце. — Но я продолжаю оказываться здесь, снова и снова.

Зейн изогнулся в талии и тихо присвистнул.

— Отель находится прямо через дорогу. Я даже не осознавал этого.

— Прозорливость? — я задумалась, скрестив руки на груди и сосредоточившись на сенаторе. — Вы продолжаете оказываться здесь, потому что вы здесь умерли.

Призрак двинулся вперёд.

— Это также место, где я впервые встретил его.

— Баэля?

Призрак покачал головой, и от этого зрелища у меня скрутило живот.

— Нет. Его. Предвестника.

— Я думал, ты сказал, что разговаривал только с Баэлем, — сказал Зейн.

— Он сказал, что пришёл к нему, — напомнила я Зейну.

— Я видел Предвестника только один раз, а потом Баэля, — сказал сенатор, подходя ещё ближе. Мне даже хотелось, чтобы он этого не делал. — Я думал, он ангел, отвечающий на мои молитвы. Он и есть ангел. Я думал, он мне поможет. Что он вернёт Наташу.

Я и раньше испытывала жалость к этому человеку, но в основном это был гнев. Но сейчас? Теперь, когда я знала, что он чувствовал? Было больше жалости, чем чего-либо ещё.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Мне жаль, что он солгал вам. Мне жаль, что вы ему поверили.

Один глаз сфокусировался на мне. Другой глаз… ну, я даже не хотела знать, чем это закончилось.

— Она была всем — моей силой, моим мужеством. Мой хребет и голос разума. Я бы никогда не добрался туда, куда добрался, если бы она не выбрала меня…

Молодой человек прошёл через сенатора, заставив призрака рассеяться. Я напряглась, затаив дыхание, пока сенатор не появился снова.

Зейн смотрел на спину молодого человека.

— Он даже не знал, что прошёл сквозь него, — он посмотрел на меня сверху вниз. — Сколько раз я проходил сквозь призраков?

— Ты, наверное, не хочешь, чтобы я отвечала на этот вопрос, — сказала я ему, а затем снова сосредоточилась на Фишере.

— Я больше никогда её не увижу, не так ли? — спросил он, моргая. — Я понял это, когда вы все ушли. У меня ничего не осталось.

Моё сердце сжалось.

— Вы?..

— Он был такой, как ты. Сулиен. Он наблюдал. Он всегда наблюдал, — его голос затих и вернулся. — Я собирался найти вас — найти вас обоих и рассказать вам всё, что я знал, но Сулиен был там… и теперь эта тварь продолжает преследовать меня. Этот свет.

— И вы не хотите туда идти, — предположила я, не уверенная, испытала ли я облегчение или нет, узнав, что его выбросили из окна отеля.

Хотя я действительно не могла винить его за то, что он избегал света. Теперь сенатор знал достаточно, чтобы понять, что его ждёт, и, скорее всего, это будет не очень приятно. Я хотела солгать, и не только потому, что это может повысить вероятность того, что он даст нам полезную информацию, которую он скрывал раньше, но и потому, что Фишер был разыгран самым худшим образом. Может быть, если бы на него не охотились, он не был бы в состоянии причинить тот ущерб, который причинил. Но это всё равно был выбор, который он сделал, и чувство вины не означало, что то, что он сделал, было хорошо.

И я не лгала, когда дело доходило до этого.

— Не думаю, что вы увидите свою жену, — сказала я ему, тяжело выдыхая. — Предвестник воспользовался вашим горем и использовал его против вас, но вы сделали этот выбор, даже после того, как начали чувствовать, что что-то не так. Вам придётся ответить за это, потому что вы не можете оставаться здесь. Если вы это сделаете, то будет ещё хуже, чем сейчас.

— Но… Бог всепрощающий? — Фишер поднял наполовину сформировавшиеся руки. — Я всегда верил, что это так. Это то, чему меня учили, но…

Но он встретил архангела-убийцу, так что, вероятно, он подвергал сомнению всё, что знал о Боге, и всё такое. Я посмотрела на Зейна, не зная, как ответить.

— Мы не знаем, — заговорил Зейн. — И я не думаю, что кто-то действительно знает, что можно простить, а что нельзя. Однако избегать этого? Вероятно, он не собирается делать тебе никаких одолжений.

Сенатор замолчал, когда его взгляд переместился на отель через улицу.

Я сделала глубокий вдох.

— Вы искали меня… Нас? Вы хотели что-то сказать? Если да, то вы, вероятно, захотите это сделать. Я знаю, что у вас, вероятно, не так много времени, пока вы не потеряете контроль…

— И плыву, — сказал он. — Иногда я просто плыву.

— Это звучит… тревожно, — пробормотал Зейн.

— Я солгал. Я так много раз лгал людям, которых представлял, семьям тех детей, которые были так полны надежд, — продолжал Фишер, и я боролась со своим терпением. — Я солгал Наташе. Сказал ей, что продолжу, что не потеряю себя и не потеряю веру. Я солгал вам обоим, — он продолжал смотреть на другую сторону улицы. — Он там. Свет.