Очень прекрасный принц (СИ) - Чернышова Алиса

— Это несправедливо! У тебя будет больше работы, чем у меня? Да и такое распределение... Неужели тебя это не злит?

— Нет, милый, — её улыбка печальна. — По правде, тебе будет куда тяжелее, чем мне. Одна маска сменит другую, одно решение следует за другим, и сиять — тяжёлая работа. Просто поверь мне. И сейчас… от тебя требуется немного твоего артистизма и очарования. И… тебе предстоит стать прекрасным принцем, малыш. Ты справишься?

Я понимал слишком много, чтобы сказать “нет”. Потому, скорчив забавную рожицу, посмотрел на Иэ умильными глазами: 

— Конечно! Разве я не прекрасен?!  

Её улыбка едва уловимо потеплела:

— Вот и хорошо. 

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Что это было?

— Есть сказка, — сказал Бонифаций, — про то, как кошка смотрит на короля. И король смотрит на неё в ответ. Никогда не встречал?

— Нет, — ответил я тихо. — А о чём она?

— Если коротко? О том, что ничего в этом мире нельзя знать наверняка. А ещё — о том, что в кошачьих глазах иногда можно увидеть чуть больше, чем просто отражение… Ты живёшь в мире масок, прекрасный принц. Так не логично ли, что и твоя пара тоже?

Я отвернулся.

— Возможно, ты прав. Но причины у нас с ней разные.

— Думаешь? Ну, может, оно и так. Но поверь, проще не быть меркантильным, если у тебя от рождения есть всё. А вот если нет ничего… Тогда — намного сложнее. 

Я прикрыл глаза.

— Что же, я услышал вас. И — спасибо. Теперь, думаю, я действительно готов к семейному совету.

*

— По крайней мере, не Дайяна Гохорд, — сказала мать. — Да простит меня Небо, но это — единственное обстоятельство, которое меня в этой ситуации радует. 

Дядюшка Кио понимающе хмыкнул. 

Я на это только покачал головой. Теперь, познакомившись чуть поближе со старшими Гохордами, я в полной мере понимал, почему мать с самого начала не хотела иметь с ними совершенно ничего общего. 

Между тем, семейный совет был в самом разгаре. Мы расположились во внутренних покоях, обустроеных в стиле раннего Предгорья. Сюда не было хода никому, кроме существ, прямо или косвенно связанных с нами кровными узами. Были тут отец с матерью, дядюшки Ирю, Кид и Кио, тётушка Син, сестра, которая по такому случаю всё же отпочковалась от своего фея, и я.  

Биланна на семейных советах присутствовала крайне редко, поскольку было это прямым нарушением традиций: она не была связана с семьёй узами крови или парности. 

Братца Сола, полукровного сына тётушки Син, не пригласили тоже. В семью его приняли, всё так, но пока что даже сам отец не понимал, как дальше в связи с этим себя вести. Всё же, Сола не обучали, как принца. Более того, он был промышленником, что несколько противоречило принятым для принца правилам. И делало его присутствие на подобных мероприятиях не вполне этичным. 

Примерно по тем же причинам не был приглашён мой уже-видимо-дядя Мук, отец Сола. 

Ещё иногда на советах присутствовали Рил и Лир, близнецы, сыновья опальной тётушки Сил. Пару лет назад отец всё же завёл привычку приглашать этих двоих на семейные сборища. Но — не на всякие. И вполне понятно, что нынешняя повестка не должна достигнуть их ушей.

Таким образом, собрались во внутреннем покое только те, в чьей лояльности и надёжности не могло быть никаких сомнений. 

Это давало возможность разговаривать вполне откровенно.

— Итак, сегодня у нас на повестке дня два вопроса, — сказал отец. — Первый — переговоры с Морием Бакарийским. Второй — пара наследного принца. Начнём с последнего. Кио. Вводные мы все знаем. Какие новости по состоянию на сейчас?

Дядя вздохнул:

— Вы должны простить меня, потому что времени было не так уж много. Я подёргал за все ниточки, которые можно было тронуть, связался с Дином и попросил всех знакомых в Тавельни обо всех возможных услугах. Пока что могу сказать следующее: девушка, которая была ставленницей леди Элизавет Биолифф, носила имя Алиссия Майлифф. Это, в свою очередь, было сценическим псевдонимом для некоей Лессы Майлики, эмигрантки с имбайских островов. Которая значится погибшей во время крушения маголёта. 

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Так, — сказал дядя Ирю. — Я слегка запутался. Вроде бы речь шла о том, что она жива. И беременна. Так почему же она значится погибшей?

— Тут мы подходим к интересному, — заметил дядя Кио. — Я могу только гадать, но ставлю на то, что после покушения она решила залечь на дно. 

“Я поднялась — и упала на самое дно”... Так вот о чём ты говорила!

— Думаю, это был мудрый поступок для такой ситуации, — закончил дядя. — Лучший способ, учитывая обстоятельства, остаться в живых. 

— По крайней мере, она не глупа, — отметила матушка. — Это уже неплохо.

— Глупа или нет, тут вопрос отдельный, — вздохнул дядя. — Как по мне, так поступки её не слишком разумны — для опытной наёмницы. Честно говоря, это всё больше похоже на девчонку, сунувшую нос в то, в чём она совершенно не разбирается… Впрочем, она сумела выжить, и это уже что-то. 

Я склонил голову, заглушая невовремя вспыхнувший страх. Что было бы, не сумей она выжить?..

— Значит, её настоящее имя — Лесса?

— Нет, — покачал головой дядя. — И именно здесь — первый очевидный прокол. Настоящая Лесса Майлики умерла от болезни в очень юном возрасте. Об этом, если поднапрячься, всё же можно найти записи. Только вот какое дело: спустя два года после смерти Лессы она “вернулась”. Мать утверждала, что девочку подлечили в загородном санатории и вернули семье. Но гробовщик, который закапывал тело настоящей Лессы, иного мнения по этому поводу. Да и свидетельство о её смерти сохранилось. Именно этот документ использовала леди Элизавет, чтобы не отдавать Майликам (или правильнее всё же именовать их Майлиффами, на тавельнский манер?) наследство Лессы-Алиссии. Она просто заявила, что стала жертвой мошенницы, тихонечко позаботилась о решении суда — и все средства, якобы полученные “покойной” Алиссией обманным путём, были тут же ей возвращены. Помимо всего прочего, семью Майлики выселили из того самого особняка. 

Так вон оно что...

— И что там хоть за особняк? — уточнил я. — Из-за чего весь сыр-бор?

Дядя бросил на меня быстрый, понимающий взгляд.

— Жильё на Сиреневой улице, двенадцать комнат, сад и беседка. Оценочная стоимость — сто тысяч имперских динар. Плюс-минус. Сейчас особняк выставлен на торги, кстати. Если тебе интересно…

— И ты ждёшь? — фыркнул я. — Распорядись, чтобы его купили. И записали на моё имя. Цена, как сам понимаешь, не имеет значения: я хочу получить эту халупу, что бы там ни было. 

— Будет сделано.

49

— Предлагаю отложить особенности приобретения недвижимости на потом, хорошо? Не знаю, как вас, но меня куда больше интересует два вопроса: нашли ли вы уже пару брата? И как собираетесь везти её в Империю. Дядя Кио, существует ли уже план на этот счёт?

В этом вся сестра — что бы ни случилось, остаётся голосом разума.

— Её точное расположение нам пока что неизвестно, — ответил дядя. — Но мы работаем в этом направлении. Думаю, визуальное подтверждение у нас будет уже к вечеру. Насчёт перевозки…

— Да, насчёт этого, — широко улыбнулся я. — За своей парой я слетаю сам. Сообщаю вам это официально, чтобы потом не было вопросов. Планирую отправиться в ближайшее время.

Да разверзнется Бездна!

— Совершенно исключено! — в этом вопросе все присутствующие были на диво единодушны.

Разве что отец промолчал, задумчиво глядя на меня.

— Ты, наследник, не можешь сейчас покидать страну, — вполне предсказуемо сказала Иэ. — Мне напомнить тебе о бакарийском кризисе и кишащем фоморами море?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Иэ права, разумеется, — отрезала мать. — Не говоря уж о том, что пока нам нельзя привлекать внимание общественности к твоей парности.

Я улыбнулся ещё шире.

— Мне вот просто интересно, как вы себе это представляете, м? У нас с парой всё не так уж просто, вообще-то. Много вопросов требуют обсуждения, к тому же ребёнок намечается... Нам нужно встретиться и всё уладить.