Леди и Орк - Финли Фенн

— Лорд Норр хочет вернуть тебя, — сказал Отто. — Сейчас же.

Глава 28

Лорд Норр хочет вернуть тебя.

Эти слова кричали и грохотали в голове Джул, а земля под ногами, казалось, резко дернулась и накренилась набок. Лорд Норр хочет вернуть тебя. Сейчас же.

И единственным спасением Джул, её вихрем взмывающей в мыслях надеждой, был Гримарр. Гримарр, стоящий здесь, сильный, могущественный и решительный, её защитник, её пара. Он бы никогда такого не допустил, ни за тысячу лет. Не так ли?

Но когда Джул повернулась и уставилась на него, мир снова накренился и поплыл. Потому что Гримарр смотрел только на Отто, а не на неё, и это выражение на его лице… она никогда не видела его таким — словно весь мир обратился в пепел.

— Ещё нет, — сказал он Отто медленным, ровным, размеренным голосом. — Сначала вы подпишете и объявите об этом мире всем своим людям и всем деревням в двух днях пути отсюда. Мы проследим, чтобы вы это сделали. И только тогда, — его глаза закрылись, — мы вернем вам леди Норр.

Что? Что?! Джул уставилась на Гримарра, но он не смотрел на нее, его потухший взгляд был прикован к глазам Отто. А это значило… он имел в виду…

Без предупреждения ноги Джул, казалось, подкосились, шатер быстро и сильно закружился перед глазами, и именно Отто, а не Гримарр, подхватил её под руку и удержал на ногах.

— Тебе нехорошо, Джул? — спросил он, но она едва слышала его сквозь шум в ушах и внезапное осознание, вопиющее глубоко в её черепе.

Гримарр договорился вернуть её. Гримарр торговал ею, как скотом. Гримарр лгал ей, манипулировал ею и предал её. Гримарр пожертвует… — дрожащие руки Джул легли на округлившуюся талию, — он откажется… он…

— Джул? — спросил Отто с явным беспокойством в голосе, а Джул отчаянно боролась за воздух, за самообладание. Она должна была взять себя в руки, должна была подумать: как Гримарр мог сотворить такое, как.

— Просто… голова закружилась, — выдохнула она, не в силах смотреть ни на Отто, ни на Гримарра. — Думаю, мне… нужно присесть… на минуту…

Калтен уже широким шагом направлялся к выходу из шатра, рявкая кому-то приказ, и каким-то чудом откуда-то взялся небольшой трехногий табурет. Джул не могла поднять глаз, не могла говорить, а лишь опустилась на табурет, тяжело дыша, крепко прижимая руки к животу. Её сын. Она должна была думать о своем сыне. Должна была думать…

Она чувствовала на себе взгляды — все три пары выжидающих глаз. О боги, ей нужно было собраться с силами, подавить страх и накатывающее отчаяние, дышать, думать.

— Гораздо лучше, спасибо, — услышала она свой дрожащий голос, когда подняла голову и устремила взгляд на расплывчатую фигуру Отто. — Приношу свои извинения, Фрэнк. Так… о чем ты говорил?

Она не смотрела на Гримарра, не могла вынести его вида, но слышала, как он говорит, в очередной раз повторяя их условия. Его голос звучал странно глухо и сдавленно, но, возможно, дело было в шуме, всё ещё стоявшем в ушах Джул, в хаосе, бушевавшем в её голове. Нужно было думать. Её сын.

Отто что-то ответил, какое-то встречное предложение, которого Джул не расслышала, и когда Гримарр промолчал, Джул вскинула подбородок, не отрывая взгляда от лица Отто.

— Прости меня, Фрэнк, — произнесла она; её голос дрогнул лишь слегка. — Но что, если я не желаю возвращаться к Астину? Могли бы мы рассмотреть другие варианты? Возможно, я могла бы остаться с тобой или уехать насовсем? Я могла бы перебраться на запад, в Осаду, или еще дальше?

Слова, слетевшие с её губ, звучали отвратительно — одинокая жизнь в чужой стране с сыном-орком стала бы самым настоящим, несомненным адом, — но что ей еще оставалось, кроме Астина, кроме Гримарра. Её пары, которого она любила, который хотел продать её…

— Мне очень жаль, Джул, — сказал Отто, и в его голосе звучало искреннее сожаление. — Но если ты действительно хочешь, чтобы у этого договора был хоть какой-то шанс, ты должна вернуться. Только так Норр согласится. Уверен, ты осознаешь, насколько сильна его воля в этом вопросе.

За его словами скрывался глубокий смысл — без сомнения, ему пришлось провести тошнотворное количество времени наедине с Астином, споря именно об этом, — и Джул с трудом сглотнула.

— Могли бы мы тогда, — произнесла она, — возможно, добавить условие… пожалуйста… что Астин не причинит вреда моему сыну?

Тишина, казалось, звенела в шатре громче любых криков, пока её наконец не нарушил медленный, усталый вздох Отто.

— Мне так жаль, Джул, — ответил он. — Но нет. Только не в том случае, если ты хочешь, чтобы Норр это принял. Он никогда не потерпит, чтобы ребенок орка родился у него под носом, даже если потом ты отдашь его обратно оркам. Да и давай будем честны, ты и сама не захочешь жить с Норром в таких условиях. Верно?

Дыхание Джул, казалось, застревало в легких, грозя вырваться наружу сдавленными, рыдающими всхлипами. И в конце концов она достигла той степени отчаяния, чтобы поднять глаза на Гримарра, на это пепельно-серое, убитое горем лицо — на орка, которого она любила, который сейчас бросал её на растерзание волкам.

— Ты позволишь Астину убить твоего сына? — услышала она свой голос; её глаза умоляли, молили, глядя в его. — Воистину, Гримарр?

Но его тяжелая челюсть была плотно сжата, руки сжаты в кулаки, глаза были потухшими и блестящими на осунувшемся, бледном лице.

— Я должен, — сказал он глухим голосом. — Я должен отдать всё, чтобы спасти своих братьев. Я должен покончить с этой бесконечной войной.

Боль вонзилась как копье прямо в грудь Джул, потому что, конечно же, Гримарр пойдет ради этого на всё, отдаст что угодно. Включая её саму и их сына, и она должна была знать, никогда не должна была дарить ему свое время, свое доверие или свое сердце. Даже… — боль срикошетила снова, на этот раз еще глубже, — даже обещанные им сорок дней были лишь ложью, чтобы выиграть время для переговоров. Вся его нежность, все его сладкие речи — всё было впустую.

— Так что скажешь, Джул? — осторожно спросил Отто. — Ты в самом деле согласна на это? Ты вернешься к Норру, чтобы дать этим оркам их мир?

Это был ужасный вопрос, который стал еще хуже от образов, внезапно пронесшихся в голове Джул. Бальдр и Драфли, Кесст и Эфтерар, Тристан, Джон и Скен, каждый проклятый орк в той горе. Их жизни, их будущее, возможно,