Укушенная (ЛП) - Грей Джордан Стефани

— К чёрту всё это, — рычит она, и её красные глаза угрожающе темнеют. — Это приказ твоей будущей королевы. Мы найдём ребят и приведём их домой. Несмотря ни на что.

Ещё один вой раздирает воздух… ближе. Теперь он странно близко. У меня скручивает желудок, и пот выступает на лбу обжигающе горячими струйками.

— Меняйся, — приказывает Эви. — Оставайся рядом со мной. Следуй за мной. Мы пройдём через это вместе.

Вместе.

Это слово — свет среди мрачной тьмы, окружающей нас. Мы должны спасти Сина и Каликса. Эрика тоже. Я не могу позволить никому другому умереть. Моя решимость укрепляется, и трансформация происходит быстрее.

Опустившись на четвереньки, я покоряюсь боли. Я думаю о королеве, о смерти Селесты и позволяю ярости, кипящей внутри, поглотить меня целиком.

Следом ломается мой позвоночник, рёбра, ноги, лодыжки. Теперь всё происходит быстрее. Быстрее, чем когда-либо прежде. Моё тело превращается в пыль, образуя короткие мучительные трещины, и мои кости ломаются одна за другой, прежде чем превратиться во что-то другое. Во что-то крепкое. И потом, если раньше мы с Эви были врагами, то теперь мы — волки. Почти… почти как стая.

Она опускает красновато-коричневую морду к земле, раздувает ноздри и выдыхает дым в направлении береговой линии. Я киваю, и мы отправляемся на поиски убийцы.

Мы ударяемся о песок с такой силой, что он осыпается под нашими тяжёлыми лапами. Нам навстречу поднимается прилив, обдавая морской пеной и ледяными волнами. Я ощущаю, что на улице холодно, но это не мешает мне подниматься всё выше и выше по берегу. За хищником. Ещё один вой. Громче. Ближе. Эви бросается за ним, и я делаю то же самое.

Я держусь слева от неё — с её самой слабой стороны. Я защищаю её. Приближаясь к источнику звука, мы всё теснее прижимаемся друг к другу, почти становясь единым целым. Эви замедляет шаг, переходя на рысь. Я крадусь рядом с ней, прислушиваясь.

Из-за деревянной будки полуразрушенного спасательного поста доносится прерывистый вздох, за которым следует короткое, отрывистое рычание. Там. Я направляю лапу на звук, и Эви поворачивает голову в том же направлении. Наши взгляды встречаются. Она начинает обходить хижину слева, а я держусь поближе к ней. Я должна защищать её. Сейчас она Альфа. Вожак.

Прежде чем мы успеваем выскочить и схватить оборотня-изгоя, она останавливается. Ощущает. А затем стремительно бросается вперёд. Я бросаюсь за ней, чтобы найти… и ничего не нахожу.

Только песок. Воздух.

Какого чёрта?

Из моего горла вырывается низкое рычание, но Эви продолжает двигаться бесшумно. Я тоже должна молчать. Я бросаю взгляд на большую коричневую волчицу, и она качает головой. Она тоже не понимает. Я задерживаю дыхание и снова прислушиваюсь.

Мои уши всё ещё улавливают дыхание.

Я быстро перебираю в голове список объяснений и возможностей. Может ли чей-то дар быть невидимым? Могут ли они просто быть достаточно быстрыми, чтобы передвигаться незаметно для нас? Или это что-то похуже… что-то более смертоносное? Я не вижу Сина. Я не вижу Каликса или Эрика. Я тоже не чувствую их запаха. Океанская соль пропитывает всё, кроме гнили старого дерева. Странно. Я слышу дыхание, но по-прежнему не ощущаю чужого присутствия.

Эви роется в песке.

Я подхожу к ней, и она выталкивает из земли твёрдый прямоугольник. Это не прямоугольник. Она топает по нему, и экран оживает. Сотовый телефон. Перед нами высвечивается неизвестный номер, и на другом конце кто-то шепчет искаженное «Хорошая девочка». Звонок резко обрывается.

Чёрт.

Нехорошо. Совсем нехорошо.

Резко обернувшись, я резко останавливаюсь. Дежавю чуть не разрывает меня пополам. Я словно снова на той улице с Селестой, в ужасе наблюдаю, как не два, а четыре волка подкрадываются к нам с Эви. Но как? Мы не могли их учуять. Мы не знали. Мой пульс учащается. У меня перехватывает дыхание. Хотя они окружают нас, они не двигаются с места. Я смотрю на Эви, ожидая указаний, но её красные глаза бледнеют от страха, когда она замечает размер их стаи — больше, чем у нас. Один Дельта. Один Бета. Один Альфа. И гигантский серый волк со сверкающими глазами цвета чёрного дерева.

Нет.

Нет.

Нет.

Мой желудок сжимается, и мои когти яростно вонзаются в песок, приближая меня к этому ужасному моменту.

Какую бы магию они ни использовали, чтобы замаскировать своё присутствие, она улетучивается с порывом ветра, и теперь я чувствую их запах. Особенно серого зверя. Их запах мне знаком, как розы и мускус. Как у Королевы Волков Северной Америки. Повинуясь инстинкту, я обнажаю клыки. Предательница, мне хочется зашипеть. Убийца. Королева Сибилла окружила нас своей армией, и мы, чёрт возьми, в ловушке. Мы в ловушке, и таков был план с самого начала. Не для меня. Не для Сина, Каликса или Эрика. А для Эви. Мой пульс учащается. Я бунтую. Красный цвет застилает мне глаза, и ярость, которая так долго сдерживала меня, превращается в мотылька и вырывается из моей груди яростным рычанием.

У Эви другая реакция. Принцесса Азии… кланяется. Она повинуется Королеве Волков, тихо поскуливая.

Но королева Сибилла больше не хочет нашего повиновения. Она хочет нашей смерти. Кареглазый волк с белым мехом делает выпад и бьёт лапой по левой ноге Эви, когда та наклоняется. Это сбивает Эви с ног, и она падает на песок, истекая кровью.

Начинается настоящий ад.

Альфа и Бета бросаются на Эви, обнажая клыки, и я с новым рычанием прижимаюсь к ним всем телом.

«Вставай», — думаю я, обращаясь к Эви. «Вставай, вставай, вставай, вставай».

Конечно, она меня не слышит, поэтому я вою. Я вою до тех пор, пока у меня не сдают лёгкие. Оборотни из предательской стаи Королевы Волков прыгают на Эви и атакуют её с безжалостной силой, а я с такой же яростью набрасываюсь на них. Я бросаюсь когтями на Бету, перекусываю хвост белой Дельте. Кровь льётся из моих лап, из моих зубов; всё это время королева наблюдает за нами с садистской ухмылкой, кривящей её волчью пасть.

И тогда Эви видит это — пустоту в чёрных глазах королевы. В них не осталось души. Не после того, как она покусала стольких людей. Или, возможно, достаточно души, чтобы продолжать править двором с помощью злобного кулака.

Наконец, Эви срывается. Она взрывается, как пламя, разгорающееся на динамитной шашке.

Вскакивая, она хватает Альфу и не даёт ему укусить меня за ляжку своим свирепым укусом. Она разрывает ему горло и выплевывает кусок мяса на песок, быстро бросаясь мне за спину, защищая мой бок.

Мы перепутали иерархию.

Теперь я лидирую. Мне удаётся вонзить когти в белого волка — Дельту — протыкая ему рёбра и сбрасывая его тело в океан, в то время как Эви наносит удар оставшемуся Бете.

«Убивая оборотней», — я пытаюсь вспомнить урок инструктора Шепарда, — «отрывайте им головы, вырывайте когтями сердце или протыкайте их серебром или волчьим аконитом».

У меня нет серебра или волчьего аконита, но у меня есть когти — во мне есть сила, которую, кажется, никто не понимает. Однако я не уверена, что смогу это сделать. Я не уверена, что смогу убивать. Это кажется таким постоянным, слишком постоянным. Даже против такой злодейки, как королева Сибилла и её армии марионеток. Эви, должно быть, думает так же, потому что швыряет золотую Бету в океан. Мы прислушиваемся к всплеску, прежде чем она бросится на королеву. Белая волчица поднимается из океана прежде, чем я успеваю добраться до неё, прежде чем я успеваю присоединиться к ней, и накрывает меня своим телом. Она с тошнотворным хрустом втискивает меня в песок. Я пинаю её, рёбра болят, кости покрываются волдырями, но Эви кричит. И я не могу позволить ей умереть. Я не могу.

Моё сердце бешено колотится, отдаваясь в ушах. Я борюсь изо всех сил. Бью. Я вцепляюсь в волка когтями, вонзаясь им в грудь. Бью. Но волк рычит и вцепляется мне в левое ухо. Бью.