Вики Филдс - Истина (СИ)

— Единственный кто здесь лжет, это ты, — бескомпромиссно заявила я.

Кэри раздосадовано вздохнул:

— Ты слишком легко веришь всяким подозрительным типам. Всяким незнакомцам.

— Легко поверить, когда ты уже знаешь правду.

— И что же ты знаешь?! — Кэри Хейл стал выходить из себя. Он стал злиться, но вместе с тем, я знала, что он обдумывает новый план. Как уговорить меня успокоиться, как заставить усомниться…

— Я знаю, что все это — все, что происходит с тобой, все, что происходит со мной — это лишь моя вина. Я сделала это с нами, и у меня не было права винить тебя в чем-либо, ты лишь хотел, вернуться туда, откуда начал. Я забрала твою жизнь, и ты должен был забрать мою жизнь. Это был план.

Он изможденно выдохнул, словно я больно ударила его.

— Я просто хочу все сделать правильно, Кэри. Хоть один раз. Безликий сказал мне это. Что я должна исправить ошибки. Искупить грех. Что я не могу вновь потянуть тебя за собой вниз.

— Это какой-то бред, — пробормотал Кэри в ответ, и прошел мимо меня, обдав холодом. Я бросилась за ним:

— Я заставлю тебя сделать это!

— Это что, для тебя игрушки? — спросил он, не оборачиваясь. Он шумно спустился по лестнице. Не знаю, куда он направлялся, но явно не на кухню. Я услышала странные звуки, и поняла — он открыл входную дверь, чтобы прогнать меня.

Я медленно пошла за ним, и пока спускалась, Кэри Хейл буравил меня ненавидящим взглядом.

— Ты что-то чувствуешь, верно? — вкрадчиво спросила я. — Я чувствую лишь боль. Боль, пожирающую меня изнутри, как яд. Расползающуюся по телу. Чувство вины, раскаяние, сожаление, недоверие к происходящему. Вот что я чувствую. — Я спустилась вниз, и подошла к нему. Он все еще держал дверь открытой. Солнце вставало на горизонте, небо казалось серо-розовым. Я не задержала на нем взгляд ни на секунду.

— Ты жив, а я мертва. Все, кого я люблю ушли. Мама, папа… — мои губы задрожали, а я хотела выглядеть рассудительной. — Алекс, Дженни… они все оставили меня… Ты был моим единственным утешением, стимулом жить. Когда ты говорил, что видишь, как изо всех сил я борюсь, пытаясь выжить, ты был прав. Я жила, потому что внутри меня теплились еще остатки каких-то негативных чувств, которые я могла подкармливать, возвращаясь к тем воспоминаниям о тебе, где ты меня похитил, где ты пытался меня убить… а теперь… — я захрипела, шумно выдохнула. Я выглядела жалкой сейчас, особенно от того, как давилась своими слезами. — Теперь у меня нет даже этого. Все, о чем я могу думать лишь то, что я сделала. Что ненавидела тебя все то время, истощала себя, и тебя, просто так. Только потому, что я не знала всей правды. Но теперь я знаю эту правду. Я знаю, что я натворила, и ты хочешь, чтобы я продолжала жить с этим? Чтобы я продолжала жить с чувством вины? Ты бы смог жить, зная, что забрал чью-то жизнь?

— Я жил, — мрачно констатировал Кэри Хейл. — Сотни лет жил, забирая жизни. И ты сможешь.

Я заревела. Его слова звучали словно приговор. Возможно, он не знал, как его слова ранят меня, а может он специально сделал это, чтобы я вернулась к реальности. Я вся сжалась, словно он всадил мне в сердце нож, и несколько раз повернул, чтобы рана кровоточила.

Я зарыдала сильнее, и Кэри отлепился от двери, и обнял меня. Прижал голову к своей груди, положил на макушку подбородок, и ласково погладил по волосам.

— Я ведь говорил, я хотел бы, чтобы ты никогда не встречала меня.

— Я бы хотела… — слезы оставляли разводы на его футболке, но он не двигался, и мне пришлось приложить усилия, чтобы отстраниться. — Я бы хотела, чтобы ты никогда не встречал меня. Ту сумасшедшую Энджел, которая слышала голоса в своей голове. Которая убила тебя.

— Я люблю тебя. И чтобы ты не сделала, это не изменится.

— Я убила тебя, разве этого мало?! Ты умер по моей вине!

Он отпустил меня, снова хмурясь:

— Это не была твоя вина, — Кэри с нежностью убрал с моих щек прилипшие волосы. — Ты была больна. В этом не было ничьей вины. Мы сыграли свои роли, которые были приписаны нам, мы сделали то, что должны были сделать, поэтому я никогда тебя не винил. Я люблю тебя.

Мне физически больно от того, что сейчас он пытается защитить меня перед самой собой, как-то оправдать, сделать что-то для меня. Этого не нужно.

Мне этого не нужно.

— Не плач, Энджел, пожалуйста… — простонал он, словно ему вдруг стало больно из-за меня.

— Тогда я… — из-за того, что нос был забит мне пришлось дышать ртом. — Тогда мне придется убить себя, ясно?

Я отстранилась от него, вскидывая голову. На его губах расплылась холодна улыбка. Левая бровь взлетела вверх, и он издевательски наклонился ко мне, скрестив руки:

— Можешь убивать себя хоть каждый день. Ты принадлежишь мне. Вскроешь вены, утопишься или повесишься, я буду там, и верну тебя, ясно?

Он выставил меня за дверь, и я села на веранде на ступеньках, положив голову на руки. Он не примет мою жертву, чтобы я не делала? Он действительно сказал это? Я умру, если с ним что-то случится. Как я смогу жить, потеряв еще кого-то, кого люблю? Как жить, теряя всех близких мне людей? Я больше не знаю, что мне делать. Во всем этом не было больше никакого смысла.

Я выпрямилась, и обернулась, глядя на дверь домика. Где Кэри Хейл сейчас? Стоит здесь, дожидаясь, когда я уйду? Или, может, он пошел наверх, раздраженный тем, что я все узнала, и что я теперь не слушаю его? Или может, он сидит в ожидании того, что я выполню свою угрозу?

Я ощущаю себя жалкой, ни на что не годной идиоткой. Сколько жестоких слов было сказано ему, сколько недоверия я направила в его сторону, с тех самых пор, как я встретила его. Вспомнила, как душа тянулась к нему, и я изо всех сопротивлялась этому порыву, желанию оказаться ближе. Я была против этого, и я почувствовала себя сейчас, как человек, который пытался воспротивиться чему-то естественному, чему-то, что должно было произойти. Как человек, который изо всех сил сопротивляется своей судьбе, зная, что выбора нет, что в любом случае, исход уже предначертан.

Мой конец предначертан.

Так или иначе, я умру. Произойдет ли это после того, как умрет Кэри Хейл, или до, но так или иначе, это случится. Мне грозит яркий, заслуженный конец, и Кэри Хейл умрет из-за меня.

Они все твердили, что он умирает из-за меня, чтобы я прекратила мучить его, а я отказывалась принимать правду, отвечала, что не сделала ничего. На самом деле, я сделала очень многое, чтобы разрушить и его жизнь, и свою, и жизнь своих родителей, и жизнь Серены, и даже жизнь Габриель. В первую очередь, жизнь Габриель. Она должна ненавидеть меня. Должна хотеть убить меня.