Охотники и чудовища - Чернованова Валерия Михайловна

— Значит, вот почему они его не убили, а вынудили молчать…

Кивнув, хальдаг продолжил с горькой усмешкой:

— А в наказание за дерзкую выходку превратили в шута. Эти пять лет были для Теймена непростыми. К счастью, теперь для него все в прошлом.

— Думаешь, они оставят нас в покое? Рейкерд и Трияна.

Это, признаться, тоже меня волновало. А вот Мэдок, как оказалось, совершенно не переживал на их счет.

— Им вырвали жало, укусить нас они уже не смогут, но мы все равно будем осторожны.

Да, расслабляться точно не стоит.

— Значит, завтра коронация…

— Коронация, — согласился хальдаг и тут же хитро добавил: — И свадьба.

— Свадьба? В смысле… наша?

А вот об этом я первый раз слышу.

— Разумеется, наша.

— Но как же? — Я нахмурилась, чувствуя себя совершенно растерянной, сбитой с толку этой сногсшибательной новостью. — У меня же нет платья. И вообще…

— Есть у тебя платье. Госпожа Лендерт уже несколько дней занимается твоим нарядом. У нее были твои размеры, и я подумал, что будет неплохо сделать тебе сюрприз, — заявил этот мистер Неожиданность.

— А если бы я сказала, что хочу вернуться на Землю? — сощурилась и дерзко посмотрела на де Горта.

— Я надеялся, что ты этого не скажешь, Лиза.

— И правильно делал, что надеялся. — Я улыбнулась, смягчившись, а потом задумчиво повторила, так до конца не веря, что все происходит на самом деле: — Значит… завтра коронация.

— И свадьба, — напомнили мне о событии, о котором я теперь уже точно не забуду.

И вряд ли усну сегодня. А раз не усну я, то и кое-кому тоже спать не позволю.

— А скажи… — Скользнув по груди Стального пальцами, невинно так поинтересовалась: — Что насчет брачной ночи? Есть какие-нибудь традиции? Она у вас бывает до свадебной церемонии или после?

Мэдок приподнялся на локтях, и я ощутила на себе его жадный, обжигающий взгляд.

— У нас с тобой, Лиза, она может быть и до, и после.

— Согласна и на до, и на после.

Не успела это сказать, как меня подхватили на руки и понесли на кровать.

Следующее утро выдалось суматошным, нервным и очень волнующим. Сначала не заладилось с завтраком, я не смогла проглотить ни кусочка — напряжение комом застряло в горле. Потом меня начал методично доводить Морок, решивший поприсутствовать на примерке свадебного платья.

«А ничего, цыпа, что ты уже замужем? Тебя этот момент не смущает?» — широко зевая, полюбопытствовал вейр.

«Не смущает, — ответила ему телепатически, дабы не шокировать портниху. — Замужем была Лиза Власова, да и то неудачно. А сегодня замуж выходит Филиппа Адельвейн».

Придется привыкать к новому имени, но… Я ведь и есть Филиппа. Так меня назвали родители, и я буду с гордостью носить это имя.

«И то правда… А платье, как по мне, широковато».

«Иди ты… в вейрюшню к Гертруде», — от души пожелала я ворчуну и со счастливой улыбкой покружилась перед зеркалом.

Назвать созданный Амалирой наряд просто платьем у меня язык не поворачивался. Это была сказка. Самая настоящая ожившая девичья мечта.

Пышное, воздушное, из нежного шелка, светлого с жемчужными переливами, украшенное тончайшим кружевом, оно идеально подходило для сегодняшнего торжества. И село на меня тоже идеально, словно только того и ждало. Юбка действительно была очень пышной, но за время, проведенное на Шаресе, я успела привыкнуть и к корсетам, и к кринолинам и уже почти ничего не имела против здешней моды.

Почти…

«И с волосами надо что-то делать, торчат во все стороны соломой», — продолжало бурчать красноглазое чудовище.

— Одну секундочку, — сказала я портнихе.

Подхватив юбки, приблизилась к вейру. Опустилась перед ним на колени и мысленно спросила:

«Ты что, и к Мэдоку меня ревнуешь, оттого такой мрачный сегодня?»

Вейр наигранно безразлично фыркнул:

«У тебя, цыпа, из-за этой свадьбы совсем мозги всмятку стали!»

«Ты же знаешь, что я тебя люблю? — мягко погладила дога по холке. — Очень-очень. Мэдок мой самый любимый мужчина, а ты мой самый любимый вейр. Честное королевское слово».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Да что мне… Да я…»

Не знаю, умеют ли вейры смущаться, но мой вейр если и не засмущался, то точно растерялся от такого признания.

Поднялся и, выразительно потянувшись, потрусил к выходу, мысленно продолжая:

«Пойду проверю, как там мой мальчик. А ты, цыпа, скорее приводи себя в порядок! Смотреть жалко».

Когда с примеркой было покончено, а растроганная госпожа Лендерт отправилась домой наряжаться (она тоже была приглашена на коронацию), мной вплотную занялась Илсе. Не выпускала меня из спальни, пока не превратила в сногсшибательную красавицу.

По крайней мере, у Мэдока воздух из легких точно вышибло, когда он меня увидел. Первые мгновения хальдаг стоял не шевелясь; кажется, даже забыв, как дышать, и неотрывно смотрел на меня. Опомнившись, поспешил к лестнице, чтобы протянуть мне руку и помочь преодолеть последние ступени.

— Ты слишком красива, Ли… Филиппа, — признался он хрипло, порывисто целуя кончики моих пальцев, как герой какой-нибудь романтичной сказки.

— Ты тоже ничего, — заметила я, обозревая светлый с золотом наряд моего короля.

— Мне хочется спрятать тебя ото всех, чтобы никто, кроме меня, не смел на тебя смотреть.

От взгляда Стального стало жарко. Настолько, что захотелось вот прямо здесь, в холле, стащить с себя платье и ввести такое понятие, как брачное утро.

— Это что еще за собственнические замашки? — шутливо возмутилась я, запрещая себе думать о незапланированных, но таких приятных вольностях. — Нам вообще-то мир менять надо. Это будет непросто сделать, сидя в четырех стенах.

— Я просто не хочу ни с кем делить женщину, которую люблю.

Вот он и сказал это слово. Сказал так, как никто и никогда не говорил. Я даже, кажется, почувствовала, как в животе начинают порхать пресловутые бабочки, а уровень счастья просто зашкаливает.

— А зачем меня с кем-то делить? Я и так вся твоя, мой Стальной принц.

В храм Ильсельсии мы перенеслись вместе, взявшись за руки и не переставая улыбаться. По крайней мере, мне очень сложно было сдержать улыбку, да я и не пыталась. Сегодня можно дать волю эмоциям. Сегодня наш день и наш праздник.

Обряд в храме, украшенном живыми цветами, вышел что надо. Море гостей, море свечей, море улыбок и растроганных вздохов, под аккомпанемент из которых мы обменялись клятвами, после чего наши головы увенчали коронами, объявив мужем и женой.

Платиновой королевой и Каменным королем.

Думаю, не стоит уточнять, что Рейкерд и Трияна не пожелали почтить нас своим присутствием на празднике, решив покинуть столицу до того, как Мэдока провозгласят владыкой Харраса.

Подозреваю, что Рейкерд сейчас захлебывается своим ядом где-нибудь в деревне, ну то есть в одном из своих родовых замков. Впрочем, думать о нем сегодня я точно не буду. Да и завтра, если честно, тоже.

Он просто того не стоит.

Потом было веселое пиршество в королевском дворце и чествование новоиспеченных правителей. Пока гости пьянели от вин, я хмелела от счастья, поцелуев и любви. От осознания, что мы прошли такой долгий путь, непростой, а временами даже невыносимо сложный. Но мы преодолели его вместе.

Вместе и продолжим идти по жизни.

ЭПИЛОГ

Год спустя

— Дамы, прошу, присаживайтесь.

Слаженно отодвинув кресла, мы устроились за столом. Большим и круглым — самое то для собраний пусть и не официального, но все-таки совета. Женского.

Ирма уселась по правую от меня руку и тут же попросила подставить ей под ноги пуфик.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я в последнее время такая тяжелая и неуклюжая, — пожаловалась она, поглаживая свой объемный живот, не забыв при этом ворчливо добавить, что в следующий раз рожать будет Матис.

Слева от меня расположилась Паулина — моя самая активная активистка, если так можно выразиться. Остальные два кресла заняли Марлен с Винсенсией и тут же потребовали принести им горячего вина с пряностями.