Хозяин Зимы - Ирена Мадир

приоткрыта. Забава заходила? С чего бы? Искала Оленю, да, но она не из тех, кто стал бы расхаживать по хозяйским комнатам.

Севара зашла в кабинет, тут же заметив светлую свернутую вдвое бумагу на темной столешнице. Руки схватили листок и развернули его, а глаза пробежали по кривоватым нестройным буквам почерка Олени.

Дорагая Севара Милояровна!

Я вас безмерно ценю и уважаю патому, што вы всегда были со мною добрыми и чуткими. Но я сама вольна делать выбар и выбрала себе судьбу… Я ухажу. А вам не надо меня спасать и беспокоица, вы просто…

Севара нервно пригладила волосы, ходя туда-сюда по кабинету, вчитываясь в записку с кучей ошибок. Впрочем, нельзя винить за это Оленю, она едва научилась сносно писать. И даже тут, где стояло пятно и прочерк, можно было догадаться, что Оленя забыла нужное слово, однако тон был предельно ясен, тем более что послание камеристка все же завершила.

…расторгните мой договор вот и вся недолга. Спасибо за все!

Оленя.

– Что же ты наделала, Оленя! – вскрикнула Севара.

Она откинула записку и бегом спустилась на первый этаж, поймав изумленные взгляды деда Ежи и Забавы. Оба выглянули на шум, но Севара отвечала резко и запретила им за ней идти. Не стоит им видеть Хозяина Зимы, если он появится. Уж их-то она способна защитить. А самой Севаре поможет Лед: даже если она не успеет дойти, он точно заметит ее. А вот Оленя…

Глупая! Глупая-глупая-глупая девчонка!

Севара выскочила наружу, поправляя накинутую на ходу меховую шапку. Ноги утопали в свежем снеге, однако, к счастью, метель уже утихла, а вот другая буря только начиналась.

* * *

Замок казался пустым. Все духи ушли собирать человеческие жизненные силы, а Неневесту Лед встретил на полпути. Та сообщила, что вышла на прогулку, а его сестра и брат остались в башне. Хозяин Зимы же только вернулся, с ним она не встречалась и знать наверняка, с ним ли Оленя, не могла. Льду пришлось отыскать отца в тронном зале. Он стоял посреди обширной комнаты, глядя на свой трон, и даже не обернулся.

– Где она?

– Кто? – нехотя спросил Хозяин Зимы.

– Оленя. Ты забрал ее? – Лед обошел высокую фигуру отца, чтобы смотреть ему прямо в лицо.

– Такого мнения сын о собственном родителе? Неужели я давал тебе повод сомневаться в силе моего слова, мальчик? Разве я не держал обещания?

Лед потупился. Рядом с Хозяином Зимы он и правда чувствовал себя желторотым юнцом. Хотя бы из-за своей эмоциональности, которая в последнее время лишь усилилась. Не без помощи Севы, разумеется.

– Нет, однако… Я уже ничего не знаю, – признался Лед.

Отец хмыкнул, шагнул ближе и похлопал его по плечу:

– Кажется, впервые за очень долгое время я тоже, сынок. Я тоже.

– Но… Значит, ты не забирал Оленю?

Хозяин Зимы покачал головой, чуть нахмурив брови, и поинтересовался:

– Почему ты вдруг пришел допытывать о том, мой мальчик?

– Оленю не видели с самого утра, вот мы с Севой и подумали.

– С Севой? – переспросил отец, чуть вскинув брови.

Лед выдержал его тяжелый взгляд, уже ожидая новой нотации по поводу ласкового прозвища своей любимой, но Хозяин Зимы неожиданно улыбнулся:

– О. Понимаю… Что ж… Я не нарушал и не нарушу обещание. Пока договор Севары и Олени действует, забирать последнюю я не стану.

Лед отрывисто кивнул, но продолжать беседу не стал. Он должен был найти Оленю. Куда ей взбрело уйти?

Когда он уже был почти у самого выхода, в коридоре послышались топот и девичий голос. Узнать его было несложно, такое позволить себе могла только Вьюга.

– Братишка! Ты еще не ушел! – Она запыхалась, щеки ее раскраснелись от бега. – Это хорошо! Там… Там…

– Оленя, – договорил Снег, остановившись позади Вьюги. – Она ведьма. Ты знал?

– Где она? – Лед оставил вопрос без ответа. Он догадывался о природе Олени и ее тяге к Древней магии. Рано или поздно это должно было случиться, но не сейчас. И почему она никому и ничего не сказала?

– Я покажу! – вызвалась сестра.

– Отец будет недоволен, если ты уйдешь, – напомнил Снег.

– О! – вспылила Вьюга. – Он будет недоволен еще сильнее, если узнает, что твой язык был в моем рту!

Лед поперхнулся, покосившись на старшего брата, однако Снег и бровью не повел:

– Что ж, тогда идем.

* * *

Легкий поземок путался под ногами, которые и без того увязали в свежих сугробах. На ресницах и на волосах у лица остался иней, а дыхание клубами вырывалось изо рта. Руки замерзли, как и пальцы на ногах, но Севара упорно шла вперед. Она обошла дом и направилась к аномальной поляне, не зная точно, куда именно идти. Тем не менее удача улыбнулась ей, и чуть дальше, на холме, удалось заметить рыжее пятно – Оленю. Это вызвало одновременно облегчение и беспокойство.

Взбираться наверх было трудно, но хотя бы не было той метели, что бушевала утром. Небо все еще скрывала грязно-серая вата туч, а зелень аномальной поляны осталась позади, впереди же ждал черно-белый мир мрачной зимы. Непродолжительный день уже подходил к своему концу, и Севара твердо намеревалась воротиться до того, как мрак сгустит краски.

– Оленя! – позвала она, тяжело дыша.

Та оглянулась на зов хозяйки и нахмурилась:

– Вы записку нашли?

– Нашла, – подтвердила Севара, рассеянно заметив, что Оленя стоит в одном платье, а ее полушубок, пуховый платок, шапка и варежки валяются в стороне. – Расторгать договор я не стану. И ты не смей! Тебе не нужно собою жертвовать во имя непонятно чего! Давай вернемся домой и спокойно обсудим все.

– Нечего обсуждать! – вскрикнула вдруг Оленя. – Все толки толкуем! И вы, и я знаем, что ничего мы не выдумаем. Да и не нужно выдумывать! Я знала, что вы так просто не сдадитесь, норов вам не позволит, потому и ушла тайком.

– Оле…

– Нет! – Она замотала головой, не давая и слова молвить. – Не буду я боле такой пословной! Так что приказывайте или не приказывайте, я все равно сделаю, как решила!

– Ты не понимаешь, что это опасно? – рявкнула Севара, приближаясь.

– Стойте! – Оленя вытянула руки перед собой. – Не подходите!

– Ладно. Но ты выслушаешь меня.

– Не стану. Это ты меня слушай! Отчего ты не пускаешь меня к Хозяину? Я, может, сама хочу!

Севара пораженно раскрыла глаза, уставившись на камеристку. Никак с ума сошла с горя?

– Думаешь, не знаю, что за дела ты водишь со Льдом? Сама с ним, а мне житья дать